По лезвию грани

Если бы они поменялись ролями, и она лежала бы на столе, а он был бы вынужден смотреть, как ее лицо разрезают и вытирают кровь, смог бы он это сделать?

— Декарт, дайте нам минутку.

Хирург пожал плечами, и они с ассистенткой вышли.

— У тебя наступил момент просветления? — спросила она. — Может, мне расстегнуть ремни?

— Прости, что заставил тебя это делать. Тебе, должно быть, трудно. — Он не мог позволить ей понять, зачем он это делает. Если он умрет, она никогда себе этого не простит.

Ее тонкие брови поползли вверх.

— Будьте осторожны, милорд Мар. Сначала вы игнорируете мои советы, а теперь оскорбляете меня. Уверяю вас, что смотреть, как хирург разрезает живую плоть, для меня не новость. Вопреки вашим ожиданиям вы не такой уж особенный.

Она была в ярости.

— Если бы я мог поменяться с тобой местами, я бы…

Ее глаза вспыхнули гневом. Он явно сказал что-то не то.

Она протянула руку и влепила ему пощечину.

— Если бы ты поменялся со мной местами, я бы умерла на операционном столе. Ты возложил ответственность за свое выживание на мои плечи против моей воли.

Дверь распахнулась. Мгновение спустя над ним навис Декарт.

— Пожалуйста, не причиняйте вреда пациенту. Если вы чувствуете необходимость причинить ему вред, сделайте это с другими частями его тела.

— Я вылечу его прежде, чем вы начнете, — последовал ледяной ответ.

Холодная игла пронзила его руку.

— Я посчитаю до десяти, — сказал Декарт.

— Десять.

Комната стала расплываться.

— Девять."

"— Девять.

— Восемь. — Голос Декарта звучал будто издалека.

— Восемь, — прошептал Ричард.

— Семь.

Свет погас. Все потемнело.

* * *— ПОСМОТРИ на меня.

Чей-то голос звал его. Ричард поплыл к нему по бесконечной бесцветной воде. Он не был уверен, чей это был голос, но он разбудил его, и теперь он пошевелился. Какая-то часть его задавалась вопросом, почему он не тонет и где находится поверхность, но эти вопросы были слишком неинтересны, чтобы привлекать его внимание.

Под ним зияла тьма. Она тянулась к нему, ее длинные щупальца извивались, готовые свернуться вокруг него и утащить его под воду. Он знал, что это не смерть. Смерть была далеко. Это было что-то другое. Плывя, он чувствовал ее холод, распространяющийся по воде внизу. Он понял, что пахнет кровью.

Он не боялся ее. Она была не так далеко о него, словно была его частью.