По лезвию грани

Ричард ясно дал понять, в чем заключаются его приоритеты. Правда, он всегда обращался к ней с полной учтивостью и старался уберечь от беды, но она была полезным орудием. Любой мужчина, знакомый с обычаями Зачарованного, оказал бы ей подобную любезность, потому что она была голубокровной и женщиной.

Она должна перестать обманывать себя. Однажды она позволила своим фантазиям унести ее прочь, и теперь она прекрасно знала о чудовищах и горе, которые подстерегали ее на этом пути. Она уже выставила себя полной дурой.

Она призвала на помощь все свое самообладание.

— Как твоя рана?

— Уже лучше. Это так любезно с вашей стороны, миледи.

И почему, черт возьми, его «миледи» прозвучало для нее ласково? Шарлотта осмотрела его рану. Он хорошо восстанавливался, но зарождающаяся инфекция обещала перерасти в серьезную проблему.

— Мне нужно будет исцелить тебя, когда мы остановимся.

— Почему не сейчас? — Он коснулся изгиба сиденья рядом с собой.

Она моргнула. Он развалился на сиденье, высокий, красивый, опасный, и улыбался. Это была злая улыбка, манящая, нет, обольстительная, словно он обещал ей, что если она сядет рядом с ним, он заявит на нее свои права, и она будет наслаждаться этим.

Возьми себя в руки. Ты не какая-нибудь школьница. Шарлотта заставила себя пожать плечами и небрежным жестом пригласила его сесть рядом.

— А почему бы и нет?

Ричард поднялся и сел рядом с ней.

Не смотри ему в глаза и не улыбайся, и все будет хорошо. Ее взгляд остановился на резкой линии его подбородка, на его губах… Она хотела поцеловать его.

Тьфу!

Она заставила себя сосредоточиться на ране, которую скрывал его камзол. Его рука была вынута из перевязи.

— Зачем ты снова надел камзол?

— Мне показалось плохой идеей путешествовать в окружении головорезов с выставленной на всеобщее обозрение рукой.

— Сними рубашку.

— Боюсь, мне может понадобиться помощь.

Она могла бы поклясться, что в его голосе прозвучал намек на юмор. Возможно, он находил ее привлекательность забавной. Казалось, ему не свойственно играть с ней, но, с другой стороны, мужчины делают странные вещи, когда дело касается женщин.