По дороге на Оюту

Поджав губу, прикусила её до крови. Специфический металлический вкус растёкся во рту.

— А может, мы просто взлетим? — наверное, это был очень глупый и наивный вопрос, но я не могла не спросить.

— Если мы взлетим, то прихватим с собой зарядное устройство. Не то, чтобы эта штука нам потом в хозяйстве не пригодилась, но вот с торчавшим из задницы корабля куском космической станции мы далеко не умчимся.

Мысленно нарисовав в воображении всю эту картину, я ужаснулась.

— Значит, нужно дождаться завершения зарядки и отсоединить её.

Это можно сделать, не выходя наружу? — не унималась я.

— Верно мыслишь, солнышко. Но вот отсоединиться мы не сможем. Это можно сделать только из той будки, где я сидел.

Тяжело вздохнув, я осознала, насколько мы обречены. Выйти наружу – это подписать себе приговор. Там эти псы только и ждут, чтобы напасть. И чем больше я думала, тем более яркая картина нашей гибели всплывала в моём сознании.

— А если один из нас пойдёт отключать, а другой будет его прикрывать.

У нас же на корабле два бластера и один импульсник.

— Анита, я уже видел, как ты стреляешь, так что даже не думай об этом, — быстро остудил мой пыл Демьян.

— Я стрелять?! — моё удивление красочно отобразилось на моём лице. — Да я в упор промахнусь. Нет, я побегу отключать, а ты будешь стрелять, и отгонять от меня этих тварей.

Демьян хлопнул глазами, открыл рот, чтобы, видимо, мне возразить и снова его захлопнул. Отвернувшись, он вновь уставился на пульт.

Я видела, как ходили ходуном его желваки.

— Почему нет, Демьян? — я давила на него, вынуждая со мной согласиться. — Ты хорошо стреляешь. Там же наверняка автоматика, нажму пару кнопок и всё. А ты прикроешь меня. Это же хороший план!

— Нет, – скупо отрезал он."

"— Ну почему? Ты ведь сам понимаешь, что по-другому нельзя, — наседала я на него.

— Я сказал: НЕТ! — психанув, он подскочил. — Шкофы – это управляемая стая бешеных псов. Стоит мне хоть раз промахнуться и тебя загрызут.

Поэтому нет и всё. Вопрос закрыт! Ты останешься здесь и не потому, что я считаю, что ты плохо бегаешь или не способна запомнить комбинацию клавиш на пульте, а потому что я могу промазать. Я могу не справиться. Я! Могу! Промахнуться! Я! — не осознавая, он орал, вцепившись в спинку кресла так, что ткань трещала. — Я не желаю тебя терять, не хочу смотреть, как ты умираешь. Нет, Анита. Нет и всё!

Я примирительно подняла руки, пытаясь его успокоить.