Плетущая

– Почему тогда молва идёт о Зоране? Я хочу услышать подробности, – поинтересовался Злат, заинтригованный произошедшим.

– Длинная это история, княже. Интересного о войне поведать у меня в достатке. Так позволь сперва о людях моих позаботиться, а после за чаркой медовухи расскажу всё, что желаешь. – Не отрывая от Злата взгляда, Рокель красноречиво полуобернулся, напоминая о своём отряде.

Этого хватило, чтобы Злат щёлкнул пальцами, и дожидающийся в стороне ключник распахнул одну из дверей. В гридню моментально ввалилась толпа слуг, готовые, помочь сеченцам снять доспехи и переодеться.

Уже спустя считаные минуты князь поприветствовал Ену снисходительной улыбкой, когда её сопроводили в приготовленную трапезную. Игнорируя ползущие по спине мурашки от осознания, что за её присутствием Злат следит особо придирчиво, Ена села на указанный стул.

В празднично украшенном зале витали ароматы свежеприготовленных блюд и напитков, раздавался звон приборов, кубков и чаш, которые слуги продолжали расставлять. Но никакой музыки, никакого смеха, лишь тихие воодушевлённые перешёптывания, которые скрашивали ожидание визинского героя.

На пир Рокель привёл всех своих людей. Война научила этих мужчин всё делать быстро: они успели переодеться и, судя по ещё влажным волосам, наспех помыться. Рокель сменил бросающуюся в глаза броню на неприметную подпоясанную чёрную косоворотку, штаны и кожаные сапоги.

Сеченцы гурьбой расселись на лавки и без лишнего стеснения принялись за расставленные блюда. Они были воинами и, похоже, очень голодными, многие сперва рот набили и только затем мёдом всё запили.

Самого Рокеля и двух его то ли главных помощников, то ли телохранителей Злат усадил недалеко от себя на отдельные стулья. Младший сеченский княжич ни разу не взглянул в её сторону, пока Ена до скрипа сжала резные подлокотники и застыла в напряжённой позе, боясь лишним вздохом или движением напомнить о себе.

– Расскажи, что произошло, – попросил Злат, когда все расселись.