Пленница Гора

Лицо Ены осветилось довольной улыбкой.

– Ты умеешь читать? – спросила она.

– Нет, – призналась я.

Она коснулась рукой невольничьего клейма.

– Это выполненная курсивом первая буква названия города Трева, – пояснила она.

– Очень красивое клеймо, – похвалила я.

– Мне тоже оно нравится, – призналась Ена.

Она окинула меня мимолетным изучающим взглядом и неожиданно приняла позу рабыни для наслаждений.

Я не смогла сдержать своего восхищения.

– Мне кажется, оно только подчеркивает мою красоту, – заметила Ена.

– Да! Да! – воскликнула я.

В глубине души я надеялась – хотя не желала в том себе признаваться, – что клеймо у меня на теле выглядит не менее привлекательно.

Ена пошире распахнула свое одеяние, любуясь темнеющей у нее на бедре отметиной.

Она взглянула на меня и рассмеялась.

– Это клеймо поставил на мне мужчина!

Я улыбнулась в ответ, но тут же почувствовала глубокое раздражение. Какое право имеют эти грубые существа ставить свое клеймо на наши тела? Надевать на нас свои ошейники? Разве справедливо утвердившееся на Горе право сильного по своему желанию и усмотрению отмечать тех, кто слабее его?

Я почувствовала, как меня снова захлестывает злость и ощущение своей полной беспомощности.

– Говорят, – заметила я, – что у Раска из Трева большой аппетит на женщин.

– Он нас любит, – рассмеялась Ена. – Это верно.

– Но ведь он нас презирает! – воскликнула я, чувствуя, как в этом крике выплескивается все переполнявшее меня отчаяние, возмущение и бессильная ярость.

– Раcк из Трева – мужчина, воин, – пожала плечами старшая невольница.-Такие, как он, нередко рассматривают женщин всего лишь как объект охоты и удовольствий.

– Но это оскорбительно! – не выдержала я. Ена опустилась рядом со мной на пол, откинулась на пятки и весело рассмеялась.

– Возможно, – согласилась она.

– Меня такое обращение не устраивает! – воскликнула я.

– Бедная маленькая кейджера! – улыбнулась Ена.

Злость и разочарование навалились на меня с новой силой. Я не желала быть просто объектом чьих-то сексуальных притязаний! Но завтра… завтра мне на шею наденут какую-то дурацкую железку.