Пленница

Все понимали, что в любую минуту могут начаться неприятности.

Я умоляла Николь быть осторожной. Самым лучшим для неё было бы рассказать о своих подозрениях Рани или главному евнуху. Они разобрались бы с Фатимой.

— Я сама хочу разобраться с Фатимой. Они могут не поверить. Скажут, что собака сдохла от чего-нибудь другого. Они не захотят, чтобы паша узнал о попытке убийства в гареме.

Меня охватил ужас.

— Он скоро вернётся, и тогда ему станет об этом известно.

— Нет. Такого ему никогда не расскажут. Более того, они попытаются как-нибудь всё уладить до его приезда.

— И оба её злодеяния провалились.

— Да. Слава Богу. И благодаря тебе. Когда-нибудь я отплачу тебе добром за добро. А ей злом за всё, что она причинила мне. Расплата обязательно настанет.

Некоторое время спустя мы прогуливались в саду, и тут к Николь подошла Фатима.

— Ты распускаешь обо мне злые слухи.

К этому времени я уже немного понимала язык и приблизительно знала, о чём они говорят.

— Это не злые слухи, а жестокая правда, — выкрикнула Николь. — Ты пыталась убить моего сына.

— Нет.

— Ты лжешь! Ты хотела убить его отравленным инжиром. А умерла твоя собака. Вот доказательство.

— Я не давала ему инжир. Кроме того, что твой сын вор, он ещё и лжец.

При этих словах Николь вскинула руку и влепила ей пощечину.

Фатима с криком набросилась на неё. Я оцепенела — в её руке был нож. Направляясь сюда, она заранее подготовилась к битве.

— Приведите Рани, — крикнул кто-то. — Позовите евнуха. Быстрее!

Фатима вонзила нож в бедро Николь, и шаровары её обагрились кровью.

Прибежала Рани и приказала им остановиться. Следом за ней пришел главный евнух. Он был рослым, сильным мужчиной и оттащил от Николь разъяренную Фатиму, которая брыкалась и вопила. Николь лежала на земле, истекая кровью.

На шум появились другие евнухи, которые ухаживали за садом. Рани приказала им увести Фатиму.

Это было ужасно. Я знала, что рано или поздно между ними возникнет ссора, но что дойдёт до ножей, и представить себе такое не могла. Теперь я сильно беспокоилась за Николь. Мне она стала так близка и была единственным человеком, с которым я могла общаться. Именно благодаря ей жизнь моя здесь была более-менее сносной.

Потом я подумала о Самире.