Пленница

Он может полюбить твоего ребёнка сильнее, чем Фейсала… сильнее Самира. Главный евнух говорит, что паша очень интересуется Западом… особенно Англией. Он захочет узнать о ней побольше. Он захочет услышать о великой королеве.

— Нет, нет! — закричала я. — Ненавижу. Я здесь не останусь. Я как-нибудь выберусь. Мне всё равно, что они сделают со мной… но я не останусь. Я сделаю всё… всё. Николь, ты можешь мне помочь?

Она пристально посмотрела на меня, и на губах её заиграла улыбка.

Николь медленно проговорила:

— Главный евнух мой друг.

Он не захочет, чтобы моё место главной леди заняла другая. Он хочет, чтобы я оставалась матерью следующего паши. Тогда мы будем работать вместе. Мы друзья, понимаешь? Я узнаю от него, что происходит снаружи, а он от меня — что творится здесь. Я знаю, что здесь делается. Я могу сказать ему. В ответ он платит мне информацией извне. Возможно…

— Возможно?

— Да, просто, возможно, я смогла бы что-нибудь обнаружить.

Я взяла её за руку.

— Если ты можешь помочь мне.

Николь, если ты что-нибудь знаешь…

— Я помогу, — обещала она. — Никто не должен занять место Самира. Кроме того, мы друзья.

Надежда. Это последнее, что у меня осталось, и я знала, что она может значить всё для тех, кто находился в отчаянных ситуациях.

Записка и слова Николь теперь дали мне эту столь необходимую надежду.

Я вспомнила все опасности, через которые прошла с той самой ночи, когда катастрофа обрушилась на «Атлантик Стар». Я не переставала удивляться своему везению. Может ли оно продлиться? Николь поможет мне, я это знала.

И это не только из-за того, что мы друзья, она ещё думает, что я могу быть угрозой для неё. Николь реалистка. Но к ней благоволит главный евнух. Нет сомнения, что у него на это свои причины. Но разве имеет значение, каковы эти причины, пока это приносит мне пользу?

Я была в отчаянье. Мне нужна была любая помощь, которую я смогу найти.

У меня была причина надеяться. Двое из наиболее важных людей гарема были на моей стороне. И Саймон был недалеко.

Действительно, надежда была. Впервые с тех пор, как я переступила порог этого дома, спасение не казалось мне абсолютно невозможным.

* * *Рани показывала, что она довольна моей внешностью. Она удовлетворенно ворчала, когда делала мне массаж.

Сердце моё упало. В холодном свете трезвого рассудка спасение казалось делом отдалённым. Я позволила себе унестись на волне эйфории. Как я могу спастись?

Этим утром я прошла в спальню и легла на диван.