Пленница

Я знала, что оба они будут биться за меня насмерть, и это немного успокаивало.

Их внимание переключилось на Лукаса — он стоял, опершись на палку, которую мы нашли для него. Лукас был бледен и выглядел больным.

Мужчины что-то говорили и покачивали головами. Они посмотрели на меня, потом на Саймона. Они хохотали и кивали друг другу. Я ужасно боялась, что они собираются взять только нас и оставить Лукаса.

Я сказала:

— Мы будем держаться все вместе.

— Да, — пробормотал Саймон. — Мне не нравится, как они выглядят.

— Нам не повезло, что они нас нашли, — пробормотал Лукас. — Лучше бы…

— Как вы думаете, кто они такие?

Саймон покачал головой, и я онемела от страха. Я боялась этих людей, их неумолкающих голосов, хитрых косых взглядов, боялась того, что они собираются сделать с нами.

Неожиданно они пришли к какому-то решению. Человек, которого я приняла за вожака, сделал знак, и четверо из них подошли к нашей лодке, осмотрели её и, обернувшись, закивали остальным. Они забирали нашу лодку на свою галеру.

Саймон сделал шаг вперёд, но человек с саблей преградил ему дорогу.

— Пусть забирают, — прошипела я.

Настала и наша очередь. Вожак кивнул, и двое мужчин с обнаженными саблями подошли и встали позади нас. Они легонько нас подтолкнули, и мы поняли, что от нас ждали. Мы должны были отправиться на галеру. Между нами хромал Лукас. Но мы, все трое, по крайней мере были вместе.

Саймон тихо сказал:

— В любом случае мы не продержались бы на этом острове долго.

Затащить Лукаса на борт было трудно.

Потом мы все трое стояли на палубе в окружении любопытных людей. Казалось, что все они таращились на меня. Некоторые из них щупали мои волосы. Наматывая их на пальцы и дергая, они дружно хохотали.

Неожиданно наступила тишина. Появился какой-то человек. Я догадалась, что это капитан судна. Он был выше остальных, и в его живых тёмных глазах был намёк на искорки юмора.

Он что-то прокричал, и мужчины отступили назад.

Он взглянул на нас троих и склонил голову в приветствии.

— Английский? — сказал он.

— Да, да, — закричали мы.

Он кивнул. Похоже, на этом его знание нашего языка заканчивалось, но его вежливость немного успокаивала.