Пленница

Мы больше не ездили, но тётя Ада сама приезжала к нам. Я слышал, как она говорила: «Ты должна сделать то-то, не должна делать того-то». А Ангел отвечал: «Видишь ли, Ада, дело обстоит так…» Они начинали говорить о «мальчике», и я понимал, что речь идёт обо мне. Тётя Ада была уверена, что, если не быть со мной построже, из меня выйдет преступник. Наверное, кто-нибудь скажет, мол, права была тётя! Но это неправда, Розетта! Я не виновен.

— Я полностью верю вам, — убеждала я его.

Он на мгновение замолчал, и глаза его мечтательно обратились в прошлое.

— Один мужчина часто навещал нас. Со временем я узнал, что это был сэр Эдвард Пэрриваль. Он привозил подарки Ангелу и мне. У неё всегда был довольный вид, когда он приходил, а потому я тоже ему радовался. Бывало, он усаживал меня к себе на колени, глядел на меня и время от времени ухмылялся. Потом скажет что-нибудь вроде: «Хороший мальчик! Славный мальчик!» И всё. Но я находил это довольно приятным и во всяком случае совсем не похожим на поведение тёти Ады.

Как-то раз, поиграв в саду, я вошёл в дом и застал Ангела сидящей у стола.

Она прижимала руку к груди и задыхалась. Лицо её сильно побледнело. Я крикнул: «Ангел, Ангел, я здесь!», но она не обратила на меня внимания, и я испугался. Вдруг она закрыла глаза и совсем перестала быть на себя похожей. Я перепугался ещё больше и продолжал окликать её по имени. Однако голова её клонилась всё ниже и наконец коснулась стола. Я начал вопить. Пришли какие-то люди. Меня увели, и я сразу понял, что случилось нечто ужасное. Явилась тётя Ада, и на этот раз бесполезно было прятаться от неё под скатертью. Она сразу же нашла меня и заявила, что я скверный мальчик. Мне было безразлично, что она говорит обо мне. Я хотел только одного — чтобы со мной был Ангел.

Она умерла. То были странные, непостижимые дни. Я мало что помню, кроме того, что в дом непрерывной чередой шли люди и что дом наш уже не был похож на прежний. Она лежала в гробу в гостиной, шторы были спущены. Тётя Ада привела меня, чтобы я мог на неё «взглянуть в последний раз».

Она заставила меня поцеловать ледяное лицо. Я заорал и попытался убежать прочь. В гробу был не Ангел, которого я знал, а кто-то безразличный ко мне.

И зачем я всё это вам рассказываю, да ещё так, как происходящее виделось ребёнку? Мог бы просто сказать: «Она умерла», и дело с концом.

— Вы рассказываете так, как надо, — возразила я. — Вы позволяете мне увидеть, как всё было, как вы переживали происходящие события, а именно это я и хочу знать.