Влюбленный повеса

И потом, я все еще надеюсь уложить ее в постель.

— Тогда какого дьявола никак не уложишь и не выставишь ее из дома?

— Потому, что одного раза мне вряд ли хватит, а ей такие забавы на одну ночь не по вкусу.

— Боже милостивый, только не говори, что воровка и шантажистка мечтает о браке!

— Нет, просто не желает иметь со мной ничего общего.

Джеймс закатил глаза.

— Звучит невероятно. Даже если ты сам веришь в то, что говоришь, не жди, что тебе поверят другие.

— Это правда. Но в чем дело, я пока не знаю.

— А если просто попросить ее?

— И раскрыть свои карты? Джеймс фыркнул:

— Судя по тому, как она с тобой обращается, ты уже швырнул на стол всю колоду.

— Больше она никого не грабит.

— Нуда, конечно, — иронически отозвался Джеймс.

— Честное слово! Она твердит, что воровская жизнь ей была ненавистна, наверное, поэтому она и не потребовала у меня денег.

— И все-таки посели ее отдельно, если хочешь поразвлечься, но только не держи в своем доме. А если уж хочешь, чтобы она жила здесь, веди себя пристойно. Прислуга будет недовольна, узнав, что ты спишь с одной из горничных.

— Ты сам так думаешь, или это тебе нашептали сегодня утром?

Джеймс хмыкнул:

— Мэлори не наушничают, юноша. Но ты прав: мне нет дела до того, что творится у тебя в доме, лишь бы тебя это устраивало. Не нравится мне только, когда меня пилят старшие братья, Джейсон в особенности.

Джереми вздохнул:

— Реджи не дает мне покоя, навещает чуть ли не каждый час. Хотел бы я знать, как отказать ей. Как думаешь, смог бы дворецкий не впускать ее в дом?

Джеймс засмеялся:

— Даже не надейся, да это и ни к чему. Девчонка умеет интриговать и сватать, но всегда из лучших побуждений и редко ошибается.

Джереми подавил смешок. Николас Иден нравился его отцу до тех пор, пока Джереми выходил победителем из словесных перепалок. Раньше эти двое встречались в морях. Джереми был свидетелем морского боя между ними, после которого Джеймс покончил с пиратством. Ник уплыл целый и невредимый, показывая противнику длинный нос, а этого Джеймс Мэлори никак не мог ему простить.