Влюбленный повеса

Дэнни посадила обоих малышей на только что заправленную кровать. Они обнюхали друг друга, щенок свернулся в тугой клубочек и уснул, а котенок сел рядом и принялся старательно вылизывать лапку. По размеру оба были совершенно одинаковыми и, должно быть, появились на свет несколько недель назад.

— Я слышал, собаки прекрасно ладят с кошками, если они выросли вместе, — заметил Джереми, подходя поближе и наблюдая за пушистыми комочками.

— Думаешь?

— И с крысами тоже.

Застонав, Дэнни жалобно произнесла:

— Джереми Мэлори, вы негодяй.

— Благодарю, я стараюсь.

Она вдруг оживилась:

— А может, ты просто купил их себе?

— Разумеется!

— Ты не против, если я буду ухаживать за ними — для тебя?

— Ничуть, дорогая.

Просияв, она присела на кровать, посадила котенка на колени и стала бережно гладить его.

— Они прелесть, правда?

С точки зрения Джереми, единственной прелестью в комнате была Дэнни. Задумавшись, он вдруг понял: с тех пор как в его жизни появилась Дэнни, он забыл про всех женщин на свете. Но говорить об этом вслух он не стал, только кивнул, чтобы Дэнни не рассердилась не вовремя.

— Я мечтал нарядить тебя и повеселиться где-нибудь в городе, — объяснил он, — но вдруг вспомнил, что нам понадобится компаньонка, а это в мои планы не входило. И я остановился на пикнике.

— Между прочим, время обеда уже прошло."

"— Но не время ужина, верно? И кто сказал, что пикники устраивают только утром? Я задумал чудесный вечерний пикник у живописного пруда, на берегу, заросшем цветами. Только не говори, что тебе это не по душе! Ты просто обязана составить мне компанию.

— Звучит заманчиво. На пикниках я еще никогда не бывала. А разве в городе есть пруды?

— Мы поедем туда, где нам никто не помешает и где нет моих знакомых. Неподалеку от Лондона есть прекрасное местечко. Я уже приказал закладывать карету, а миссис Эпплтон согласилась присмотреть за малышами на кухне, пока ты не вернешься.

Он вышел из комнаты прежде, чем Дэнни успела придумать причину для отказа. Спустя тридцать минут Лондон остался позади. Джереми умолчал только о том, что ехать придется довольно долго. Пруд, о котором он говорил, находился возле постоялого двора в часе езды от столицы. Обычно отец Джереми останавливался здесь по пути из Хейверстона.