Влюбленный повеса

Меня обвинили во всех смертных грехах и пригрозили отправить в тюрьму, если я не отдам им мальчика и не пообещаю никогда не навещать его.

— Неужели они могли посадить тебя в тюрьму?

— О да, с легкостью! В конце концов, кто поверит ничтожной кухарке, если ее слова опровергают две леди и знатный лорд?

— Но почему тебе запретили видеться с малышом? Ты же его мать!

— Они не хотели, чтобы ребенок знал об этом. Он — наследник состояния. Его воспитывают, как аристократа.

— Без матери? Но как они объясняют в свете, откуда взялся ребенок?

— О, его светлость женат.

Я не знала этого и никогда бы не узнала, если бы… Но он прятал жену не только от слуг: хозяин давным-давно жил отдельно от нее. Видно, они не ладили, вот она и пожелала расстаться. Сестры как-то упоминали, что она вернулась к своим родителям.

— А почему просто не развелась с ним?

— У лордов не принято разводиться.

— И сестры решили объявить, что это ее ребенок? И жена лорда согласилась?

— Они умеют добиваться своего. — Клэр придвинулась ближе к Дэнни и зашептала: — Наверное, они пригрозили силой вернуть жену к моему хозяину.

И она согласилась на все, лишь бы этого избежать.

— Они сами сказали тебе это? — ужаснулась Дэнни.

— Нет, но обсуждали свой план при мне, как будто меня и нет вовсе, а я слышала каждое слово.

Опять «невидимость»! Удивительно, как часто господа не замечают присутствия слуг.

— А тебя, конечно, сразу после этого выставили за дверь?

У Клэр опять задрожали губы.

— В тот же день, да еще взяли с меня клятву, что я никогда больше не приду в этот дом и не попытаюсь увидеться с сыном.

Но ему наверняка хорошо живется — лучшие игрушки, какие только можно купить за деньги, лучшие школы…

— И судя по твоим рассказам, мерзкая семейка. Клэр вздохнула:

— Нет, сестры на него наглядеться не могли.

— Откуда ты знаешь?

— Тетя некоторое время работала в том же доме и видела, как относятся к малышу. Хозяева не знали, что она моя тетя, поэтому ее выгонять не стали. Она говорила, что мальчика обожают, рядом с ним добреют на глазах.

Даже его светлость вдруг превратился в заботливого отца.

Дэнни постепенно начинала понимать, что имела в виду Клэр, говоря о великодушии.

— Так ты думаешь, с ними ему будет лучше?

— В этом я уверена. Что могу предложить ему я, кроме позорного клейма?

Дэнни знала, что клеймо незаконнорожденного — далеко не смертный приговор. Живым свидетельством тому был Джереми.

— А любовь?

— Любви ему хватает с избытком. Нет, с этими людьми малышу гораздо лучше.