Пламя

 – Когда-нибудь на твоем пальце будет мое кольцо, и моих детей ты станешь вынашивать в своем животе.

Изворачиваясь, я безрезультатно пыталась вырваться из его хватки. Мое лицо и шея вспыхнули от нахлынувшей ярости.

Парень оскалился и прорычал:

– Татум Брандт – моя гребаная добыча. Об этом все знали в школе, и сейчас ни черта не изменилось.

Наконец-то освободившись, я попятилась и пересекла патио. Все это время он провожал меня взглядом. В руках зудело от желания врезать ему. Я напряглась и сжала кулаки.

А Джаред улыбнулся.

– Вот она, моя дикая кошка, – сказал он, явно видя злость, которую мне не удавалось сдерживать. – Тебе хочется меня ударить, не так ли? Хочешь бороться, кричать и ответить на мой вызов. Знаешь почему?

Я стиснула зубы, думая о том, как приятно будет стереть эту ухмылочку с его лица.

– Потому что тебе небезразлично. Ты до сих пор меня любишь. Ничего не изменилось.

Покачав головой, я ушла раньше, чем доказала бы его правоту, превратившись в прежнюю Тэйт, которая реагировала, вместо того чтобы подняться над ситуацией.

Почему у него до сих пор получалось задеть меня? Почему я все еще…

Не закончив мысль, я ощутила подступившие слезы и достала ключи. И плевать, что брошу Бена здесь. День в любом случае испорчен, даже если он окажется безумцем и все равно захочет провести время со мной.

Я почувствовала вибрацию в заднем кармане и испустила стон. Соблазн проигнорировать эсэмэску был велик, но я все же достала телефон.

«Она сказала «да»!»

Прищурившись, снова прочитала сообщение отца, после чего закрыла глаза. По щеке покатилась первая слеза, а в груди все сжалось.

Ни черта не изменилось.

И изменилось все.

Глава 9

Джаред

Поверхность глиняного медальона, который я сжал большим и указательным пальцами, напоминала водную гладь. Зеленая лента за годы использования растрепалась по краям. Но больше ничего не изменилось. Он по-прежнему был любим.

Я поднес бутылку ко рту и допил пиво, жалея, что не принес еще одну. По дому разносились звуки Breath Breaking Benjamin, пока я сидел в темном пустом медиазале Мэдока, устремив взгляд на черный экран телевизора – точнее, несколько экранов.