Письмо ни от кого

На «Славе КПСС!» мы остановились на краю укатанной площадки, рядом с последней буквой «С». Я выстрелил пробкой с уже открытой на набережной бутылки, девчонки подмены не заметили. Наступало утро, праздничная энергия у них таяла на глазах, особенно у деятельной дочки кооператора.

Допив шампанское, Альбина отвела меня в сторону.

– Андрей, ты чего так себя ведешь? – укоризненно сказала она. – Маша же обидится. Она же девушка. Красивая. Мы с тобой всю дорогу обнимаемся-целуемся, а она у нас одна сидит, как неродная.

"– Не сейчас, – ответил я. – Ко мне приедем, там отогрею.

С дороги, по которой мы приехали, появился свет фар, и на площадку выехали три легковых автомобиля. Из них высыпала толпа веселой молодежи. Послышались шуточки, задорный смех, раздались хлопки открываемых бутылок шампанского, звон стаканов.

– За «Славу КПСС!» – провозгласил пьяный голос.

Толпа ответила ему дружным хохотом:

– За перестройку, мать ее, за гласность! За Славу из КПСС!

Грохнул пистолет-ракетница, и над рекой взмыла ввысь красная сигнальная ракета.

– Горком ВЛКСМ гуляет, – пояснила подошедшая к нам Ивлева.

– У них послезавтра похороны, а сегодня веселье брызжет через край, – усмехнулся я.

– А что им, плакать, что ли? – возразила Альбина. – Жизнь продолжается. Когда они еще так повеселятся, как не в Новый год?

– Еще немного постоим, и афганцы приедут, – мрачно пошутил я.

– Так, все, наплюйте на горком! – распорядилась Альбина. – Давайте поцелуемся одновременно все втроем. Я давно хотела попробовать, да компании подходящей не было.

Мы попробовали. Получилась полная ерунда, зато стало весело, наступило то раскрепощение, когда каждый понимает, что условности отброшены, и можно воплотить в реальность самые дерзкие сексуальные фантазии.

– Вон того парня в «аляске» и белых дутиках видите? – спросила она. – Он в одном кабинете с Яковлевым сидел, потом его выгнали за гомосексуализм.

– Да ну! – для приличия усомнился я.

Мне, честно говоря, было совершенно безразлично, кто гомосексуалист в горкоме ВЛКСМ, а кто – нет. Меня больше волновали другие вопросы: «Их двое, я – один.