Письмо ни от кого

Она пренебрежительно фыркнула:

– Нашел, чем пугать! Хочешь, я ему открою? Чего мне стесняться, если ты сказал, что у меня тело, как у древнегреческой богини? Правда, я не накрашенная…

– Альбина, Саид родился в мусульманской республике. У них в любую жару женщины в шальварах ходят. Если ты ему голая откроешь, он умрет от сердечного приступа. Тебе не жалко парнишку?

– Посмотри на меня, – велела Альбина. – Мы с тобой встречаемся второй раз, и второй раз ты видишь меня растрепанной и ненакрашенной…

Пока она пыталась развить мысль о взаимосвязи между особой степенью доверия и наличием макияжа на лице, я оделся, чмокнул ее в щеку и пошел открывать дверь.

– Андрей, – обиженно бросила мне вслед Альбина, – вернешься, даже не вздумай приставать ко мне. Ты наказан.

– Хочешь для мужа силы поберечь? – съязвил я.

Она зашипела, как кошка, встретившая соседскую собаку, но я увильнул от надвигающейся грозовой тучи и выскользнул за дверь. Вовремя! В секцию осторожно постучались. Через пару минут Саид проводил меня до номера Журбиной.

Валентина Павловна в домашнем халате и безупречно одетый Касим пили зеленый чай.

– Андрюша, – подув на пиалу, сказала Журбина, – твои друзья только что уехали. Касим рассчитал их и дал транспорт до города.

– Вот так номер! Мы должны были отдыхать здесь до обеда. Они с девушками уехали или как?

– Долговязую неухоженную девицу забрали с собой, а остальные две остались. Андрюша, я вот зачем тебя позвала. Судя по лицам, ни седой мужчина, ни его девушка ночью не спали.

– Я думаю, им было чем заняться, – неуверенно предположил я.

– Касим говорит, что твой друг даже не дотронулся до нее.

Я вопросительно посмотрел на узбека. Не под дверью же он всю ночь стоял?

– На этой девушке был легкий свитер производства ташкентской швейной фабрики, – пояснил Касим. – В субботу утром, когда она впопыхах одевалась, надела его задом наперед, внутренней этикеткой к горлу. Сегодня, когда я договаривался с автомобилем для них, швы от этикетки на свитере были у нее спереди.

– Какая у вас наблюдательность! – восхитился я.

– Двадцать лет в КГБ Узбекистана! – отрапортовал Касим.