Письмо ни от кого

Вчера Почемучка поклялся убить всех причастных к взрыву в кафе, а тут такой случай, как не ответить делом на его призыв? Как только Самошкин заедет в общую камеру, тут же какой-нибудь прыткий арестант его грохнет и будет этим гордиться. За воровское дело на убийство пошел! Это не бытовуха, это престижно.

– Я договорился с начальником тюрьмы, чтобы они содержали Самошкина в одиночке. Он вроде бы согласился.

– Откуда в нашей тюрьме одиночные камеры? – удивился я.

– В карцере держать будут. Других одиночек нет.

– Если следствие затянется месяцев на пять-шесть, у Самошкина крыша съедет. Полгода в одиночке – он сам с собой разговаривать начнет.

– Тогда на него всех собак повесят и объявят организатором взрыва.

– Когда они опознание думают проводить?

– Завтра все наши фотографии к Самошкину привезут. Сколько в нашем управлении народу работает? Человек триста, не меньше? Привязала нас какая-то сволочь к этому взрыву. Не могли они пульт от бомбы к областному УВД подкинуть! Пускай бы Самошкин областных боссов опознавал, а то с нас решили начать.

– Никого он не опознает, – уверенно сказал я. – Ни один идиот в своей собственной форме на убийство не пойдет."

"– Я так же думаю, – согласился Клементьев. – Скажу больше: если взрыв – дело рук настоящих ментов, то после убийства пятерых человек им сам бог велел в швейцара обрез разрядить. После такого дела оставлять в живых главного свидетеля как-то неразумно.

Вечером появился Айдар. Весь день он проработал без обеда, оголодал.

– Лена эта, Майкова, она тоже с «гусями»! Прикинь, она меня на полном серьезе спрашивает: «Какой мазью надо грудь мазать, чтобы сиськи быстрее выросли?» Я вначале ничего не понял, стал осторожно интересоваться, зачем ей это? Она говорит: «Надоело плоскодонкой быть, хочу, чтобы со мной старшие мальчики дружили».

– В Верх-Иланске старухи советовали озабоченным девчонкам куриным пометом грудь мазать.

– Андрей, о чем ты говоришь! Если бы я ей про помет заикнулся, она бы попросила достать его. Она шуток не понимает. Прикинь, сидим мы втроем: девчонка, я и Кравцова, инспектор ИДН. Когда девчонка начала про грудь говорить, инспекторша покраснела, не знает, куда глаза спрятать, а Лена эта шпарит: «Хочу грудь, как у нашей учительницы Надежды Григорьевны».

– Весело у вас было.