Пиратские войны

Не может этого быть, потому что быть этого просто не может. Картины висят без защитных стекол, без сигнализации, без системы пожаротушения, этот корабль систематически обстреливал противник! Он ведь мог случайно повредить эти бесценные шедевры мировой живописи! Что делать, как обезопасить и спасти их от гибели?

Чтобы убедиться еще раз в своей правоте, Строганов вновь забрался на стул и проверил, не подвели ли его глаза? Нет, действительно, Рубенс, а далее, кроме уже опознанных, еще Ван Дейк, Эль Греко, и два имени написаны неразборчиво.

Возможно, это тоже великие мастера, просто Сержу не хватало эрудиции, чтобы понять, о ком идет речь. А может, и не совсем великие, потому как художников было много, признание получили сотни, великими стали единицы. Но большинство из них вообще умерли в нищете, канули в лету, остались в безвестности, как будто и не было их на земле. Черт подери! Но ведь некоторые из этих полотен уж точно шедевры!

В памяти полковника всплывало что-то неуловимо знакомое еще с курсантских времен, когда он часто посещал с экскурсиями музеи и картинные галереи, а готовя реферат по истории искусства, перелопатил десятки альбомов и каталогов.

"

"Строганов стоял со свечой в руках, словно восковая статуя в музее мадам Тюссо. Невероятно! Каюты на пиратской посудине были увешаны гравюрами, эстампами, картинами выдающихся голландских, французских, испанских и итальянских мастеров! Теперь Сергей был готов поклясться, что это полотно с голой теткой, развалившейся на просторном ложе, действительно похоже на работы кисти Рубенса!

— Похоже на Рубенса? — произнес Сергей вслух, как бы советуясь сам с собой.

— Почему бы и нет?

— А кто это? — задал наивный вопрос внезапно появившийся в дверях Худойконь, который услышал рассуждения полковника. — Что за Рубельнс?

— Художник, — ответил Строганов и поправил казака: — Фамилия у него нерусская — Рубенс.

— Наверное, старинная штучка этот рисунок.

Занятно намалевал иностранец. Но вот этого мужика на коне кто-то неудачно изобразил. Как он держится в седле? И ноги в стременах согнуты как-то нелепо.

— Возможно, это работа Веласкеса, — покачал с сомнением головой Строганов, думая о своем. — Позапрошлый век.

— Хороший под дворянином конь, а сам-то он больно уж тщедушный. За такого коня дюжину холопов можно отдать! А всадник только портит всю красоту.