Пиратские войны

Строганов однажды заметил, что ротмистр с удовольствием посматривает на стриптиз, показываемый под облаками, пошутил, посмеялся, а старик не на шутку обиделся.

— Тебе, молодому, легко, сопляк Гийом вообще заводится с полуоборота так, что и не остановить, а мне подзарядка требуется для этого дела.

«Вот так так! — подумал Серж. — Теперь совершенно понятно, что стриптиз, эротика и порнография существовали еще в восемнадцатом веке, за много лет до наших дней, и сила их воздействия на дряхлеющие организмы опробована давным-давно».

— Ну, не спи на ходу, толстозадая! — ревел ротмистр. — Шевели батонами! Живее перемещайся по вантам. Кляча сисястая!

Эх, если бы та особа, к которой он обращался, его понимала! Девицы лишь хихикали в ответ на его энергичные команды, виляли задницами, широко расставляли ноги, когда требовалось перебраться с одного места на другое, а парусина шлепала их по груди. Сейчас бы сюда кинокамеру с оператором, прожектора с осветителями, режиссера с матюгальником.

Для фильма есть все: сюжет, красивые артистки, молодой герой-любовник, парочка старых сатиров, красавица-героиня. Все действо происходит на фоне роскошного южного моря! Ох, это море! Оно спокойно раскинулось от горизонта до горизонта, сверкало и искрилось под ярким солнцем, отливая то серебром, то золотом. Такой натуры нет ни в одном фильме. А солнце!.. В наши дни нет такого солнца, синего неба, прозрачной воды, чистого воздуха!

Строганов никогда не мучился сомнениями, как старый ротмистр, в «виагре» он не нуждался и всегда имел боеготовность номер один.

Ему не нужно было лицезреть полуобнаженных красоток, чтобы выполнить свой мужской долг. Поэтому, пренебрегая живым порнографическим сеансом, он занялся более важным для себя в этот момент делом — спустился в трюм на поиски кота.

— Кис-кис! — позвал он зверя. — Киса, иди сюда, ре бойся.

Неизвестно почему, но эти мурлыки всегда доверяли Строганову. Вот и этот фыркнул, затем мяукнул, как бы откликаясь на призыв, а потом вышел из своего убежища.

Вероятно, ему не нравилось сидеть в сыром и душном трюме, отсутствие общения и еды начало его тяготить. Кот выбежал из опрокинутой бочки, — не Диоген же он какой-нибудь, чтобы жить в ней! — и потерся о ноги Сергея. Да, это был кот, несомненно, кот! Что-то неуловимо мужское было в его облике. Большая голова с обкусанными ушами, наглое выражение на черной мордочке, шерсть стоит дыбом.