Пилот

Зазвал я Морса в дом, пусть дома караулит. Его слух с моим не сравнить, запер все двери на замки, а Катерину попросил сигнализацию включить. Хуже не будет. Удобства тут, в смысле здесь, не на улице слава аллаху. И в ванную пошёл, пот смыть. По барски налил водицы горяченькой, с шампунём трепетно нежным. Лежу, отмокаю. Пистолет на расстоянии вытянутой руки лежит на табурете, ружбайка в уголку у ванной притулилась, тоже тянуться не надо. Думаю думу. Когда же расколется Катерина? Когда на грудь мне упадёт в рыданиях и признаваться начнёт в делах неблаговидных? Кого мне валить придётся на прощанье? Ото одна сторона.

И вторая. Пора мне валить с планеты этой. Ой, пора! А вот как? В ""преспективе"" у меня два варианта. Или через Москву, или здесь на западе тропу искать. Но, лучше конечно помучаться и свалить отсюда. Хлопот всяко меньше предвижу.

Тук-тук.

– Ты тут?

И хто бы это мог бысть? Киллёры стучать не стали бы, однозначно. Морсик тоже до таких тонкостей культуры не дорос пока.

Неужели кирия Катерина лично? Надо же! Угадал стрёх раз!

– Да, это так! Я купаюсь!

– Могу я зайти?

– Если не страшишься узреть голого мужчину при ярком свете – милости прошу! Но за последствия не ручаюсь!

– Тебя – нет! Не боюсь! Но боюсь. Мы должны… Я должна… Ты должен… знать всё! Вот!

Катя надела уже свой любимый шелковый халат с драконами. К пояску прицепила кобуру с ""Вальтером"", который здорово тот поясок оттягивал.

Выглядела она при этом совершенно не воинственно, а вовсе трогательно и беззащитно, несмотря на вооружённость отчаянную. И зрелище это было до того забавным, что улыбки я скрыть не сумел.

Она решительно пододвинула к ванне резной дубовый табурет, на котором я разложил свою зброю. Пришлось освободить даме место и пистоль на краю ванны пристроить. Как бы в воду не свалился. Впрочем, на таком краю самому спать можно, до того он широкий. А вот это уже не порядок.

И пришлось просить любимую подвинуть табурет в сторонку чтобы сектор стрельбы мне не перекрывать. А то мало ли… сквозь Катю мне стрелять совершенно не хочется. Решительно. Устроилась Катя на табурете. Отважно ногу на ногу закинула, отвлекая меня голою коленкой до основания бедра и кружевами, и отважилась, наконец.

– Я рассчитывала, что через несколько дней мы с тобой улетим в Сибирь, и там всё станет совершенно не важно.