Пилот

""Пёрышки у меня прорезались"" и потому может случиться у меня от самоуверенности некое небрежение какое-нибудь. И навернуться в таком прискорбном случае – как два пальца об асфальт вытереть. Сам себе внушаю: ""Не суетись под клиентом, делай всё по правилам, делай всё не спеша, и всё по уму будет"".

Вот под внутренний этот голос вырулил я аккуратно, взлетел аккуратно, развернулся аккуратно, прилетел на Олимбой и снова у нас пошли качели. Только уже с касаниями полосы и пробегом по оной.

Посадка – взлёт, взлёт – посадка. А как иначе навык закрепишь? Только практикой! Но всё получалось у меня, день такой настал. К 16:00 накатались досыта. Из машины выпали, стоим в обнимку, друг за дружку держимся. Покачивает нас всех троих. Умотались за неделю. Сашка инструкторской властью пользуясь, следующий день, воскресный, объявил праздничным днём – ""потому, что он не ишак, чтоб без выходных ишачить! А сегодня день у нас предпраздничный, короткий. И потому вечерних посиделок сегодня устраивать не будем, а поедем домой отдыхать!"". Все закричали ""ура"", быстренько всё устаканили. И домой поехали.

И по дороге решили мы с Александром хозяев наших маленько побаловать. Заехали в Олимпи, это у аэродрома деревенька такая обосновалась. И купили там по наводке местной мелкоты овечку свежеубиенную, невеликую. На шашлык. Уксуса виноградного и зелени всяческой у тётушки Марии своих невпроворот. Огород тоже на снабжение таверны рассчитан.

Сашка маринад замешал. Я мясо шинкую на куски порционные. Морсик нам помогает усиленно. Не мешает! Смирно сидит, помалкивает, слюнями изошёл и нас томными взглядами изводит. В награду за помощь и долготерпение много не требует. Мясца только, за-ради Христа. Расслабились мы с Саней. Отвернулся я на секундочку, нож поправить на оселке. Поправил, а резать-то более нечего. Нет ноги бараньей! Передней левой! Ушла в самоволку! Правая половина овечки пока в мешке, на высокой ветке висит. Заднюю левую Сашка пластает из рук не выпуская. А моя, передняя левая – ушла в сторонку за камушки. И потрескивая косточками, в Морса так и норовит поскорее забраться! Слиться с ним в единении. Это хорошо, что я с неё почти всё мясо срезать успел. На позвоночнике немножко оставалось.

– Эй ты!! Раб желудка перепончатолапый! Где нога?

– Какой нога?! О чём вы это, кириэ, со мной беседуете?!

– Левый! Овеческий!

– Нет.