Пилот

Влюбился сам-то? Ага! О! А ей, значить, откажем в такой оказии наотрез? Ага! Красивые миллионерши с бухты-барахты в подержанных авиатехников не влюбляются. Это нарушение мировых устоев. И ниспровержение основ. Воть!

На этом месте нерадостные размышления мои прервали пришедший по следу Монморанси, затеявший вокруг меня радостные скачки, и науськавший его на это дело Сашка. Приглушил я радостные вопли отыскавших потерю корешков, взял на руки Катю спящую половчее и в кроватку её понёс. На место где взял положить.

На цыпочках в дом зашли, и в комнату её мне Сашка двери отворил. И за мной затворил деликатно. Уложил я Катю в кроватку, голенькую такую, накрыл одеялком, обняла она подушку крепко и слова заговорила во сне. Имя своё я понял, а больше ничего. Слабоват я покаместь в греческом. Во сне люди не врут обычно! Надоть было классическое образование получать в пажеском корпусе, или там в гимназии какой, а я в офицеры! Вот, и майся теперь неизвестностью, балбес такой!

Дядь Дима тоже проснулся, вздохнул молча, на меня поглядев и сели мы завтракать.

Сыр, яичница с беконом. Рыбка жареная, как без неё. Кофе горячего с молоком козьим попили и на аэродром ехать собрались. Дядь Дима в море, на шаланде своей моторно-парусной, как обычно с утра, на промысел нацелился, а мы на Олимбой. Только завели захапанный нами у тёти Марии ""Фиатик"", и тут в майке чёрной до колен, белым черепом и костями разрисованной, выскочила из дома моя загадочная коротко стриженая брунетка. Звезда души моей забубенной.

– Хальт! – кричит – Я с вами хочу! Я быстро!

Переглянулись мы с Шуриком. Он плечами пожал. И я плечами пожал. Катя и правда моментом собралась, бутербродами сумку набила, кофе в термос налила и к нам на заднее сидение уселась. Джинсы чёрные на ней, рубашка чёрная, кроссовки тоже чёрные. И бейсболка, угадай какого цвета? Саньку смех разобрал.

– Двое из ларца, одинаковы с лица!

Катя не поняла, а я Шурику кулак потихоньку в бок сунул. Я за рулём, мне его можно. Это ему меня нельзя.

– У кирии траур в разгаре, а ты шутки дурацкие шутишь!

– А у тебя что, тоже траур?"

"– Да! По вчерашнему ужину! Не в голубом же мне ходить! В самом-то деле! В белом-то я совсем по-идиотски смотреться буду. В коричневом, только Вовочки на праздники заявляются. Зелёное – это как в армию сходить. Меня оттуда уже выгнали. Только жёлтое не предлагай, под канарейку. Фиолетовый – просто не нравится. Оранжевый – для Незнаек. Серый – ментовский. Вот, и ношу чёрное.