Пилот

Пора, мол, к столу, дорогие наши авиаторы. Отведать, что Бог послал. И нас на веранду открытую повела. Там где дядя Димитриос в ожидании томился. Понравился мне мужик этот. Глаза карие, умные. Веселые. Смотрит приветливо, открыто. Сам черный от загара и природы, сухостойный такой, руки узловатые, мозолистые. Сильные. Мощный дядька.

Господь не поскупился. Длинный стол, за который человек тридцать усадить можно тарелками большими заставлен и парочка кувшинов стоит. Литра по три кувшинчики. Кефаль жареная, еще какие-то рыбные и море продукты деликатесные, сыр козий домашний, салатиков овощных прорва на маслице домашнем, оливковом, ну и винишко, тоже свое.

То самое. ""Ариусиос"" достопамятный мне! Я его влёт, по запаху определил. Не пробуя даже. Всколыхнулись воспоминания счастливые, нашел я Катюшу глазами. Она на меня смотрит, как я носом запахи ловлю, улыбается улыбкой лучистой, глазищами сияет. Губками причмокнула, как будто поцеловала меня воздушным путем. И засмеялась весело. Тут и Чезаре появился, чезарят привел. Те накупаться уже успели, оголодали оглоеды, и на стол штурмом пошли. Рыкнул на них счастливый падре, притихли на минутку деточки бедовые. Дядя Димитриос молитву зачитал в полный голос, перекрестились все, кто слева направо, кто справа налево и вкушать яства понабросились. За ушками потрескивает только. Кефаль в вине, как главное блюдо, порционно, а все остальное на общих тарелках навалено. Хотел я себе отгрести на тарелочку, как меня под столом ногой пнули, и Катя глазами на тазики повела и брови сурово насупила. Мол, невежливо отдельно себе грести. Сашке на немецком протарахтела что-то, тот мне и перевел:

– Кирия Катерина утверждает, что никто из присутствующих здесь холерой не болен, и тяжкую обиду нанесет дому сему тот, кто из общего блюда кушать брезгует. Потом чезарята снова на пляж ускакали, мы тоже искупаться сходили. Вернулись через час обратно и осели на веранде той, за разговорами, винцо потягивая. А я загашник свой в чемодане раскупорил на всякий случай. Из сапога водочки русской бутылку извлек.

Из Черноголовки. Натюрель. За качество отвечаю. И банку литровую икры красной. В холодильник водочку зарядил для должного охлаждения, и к народу присоединился. И на допрос попал, как партизан брянский. Катя-то меня ни о чем не спрашивала, а вот дядя да тетя ее обо всем нас с Сашкой распросили. И кто мы с ним такие, и откуда взялись и чем промышляем в жизни быстротечной. Размер носков моих только и не спросили, позабыли наверное.