Пилот

Стрелили сдуру свина, давно те сюда не забредали, а те озлились, да навалились в тридесять голов. Каки уж тут автоматы. Смели, как пудру сдули. Одно хоть успели мне в рацию крикнуть. А полверсты тут, рядом, я в бурбухайку, да туда. ПКСом кого покрошил, кого погнал. Успел ребятушек выхватить, да домой немешкая. Зойка моя их давай пеленать, а я мейдейкать… а тут и ты, аки ангел с небес… Дай тебе Боже…

– Да ладно тебе. Ты б уж, конечно, мимо проехал… Лишь бы не поздно…

– Да, уж… и, главно дело, уж стопиццот раз промышляли и со мной и без меня и завсегда все чинно бывало.

Хоть со свиняками, хоть с рогачами, да хоть бы и с гиеной. Та правда все больше парами, в стаи не сбивается. Свинорылы, те как раз стаей ходют. Чтоб им ни дна, ни покрышки, блядям окаянным. А тут как с цепи соскочили, всем гамузом накинулись. Раньше как, шагов за пятьсот стрельнешь из штучки и порядок. И тишь да благодать. Встрепенутся оставшиеся, отбегуть полверсты, и траву щипать или там корешки какие роют. А тут как с цепи… Как с цепи!

Мужик снова полез за кисетом и нырнул в него трубкой.

В этот раз прикурил сам и мне предложил. Я отказался. Чтоб отвлечь его от раздумий горьких, которые у него по кругу бесполезно бродили, решил я в сторону мысли повернуть.

– Слышь, брателло, а что ты все штуцер да штуцер? Это ж нарезняк, их уж полста лет не выделывают. Или ты двудулку так для солидности нарек?

– Не. Штуцер он штуцер и есть. Нарезной двенадцатый калибр. Нитроэкспресс называется. Как батя мне заповедал, я патроны ему Соколом-бездымкой заряжаю по весу строго-настрого, ну и пули, само собой, лью.

Как положено. Ну и валю, невзирая на масцу живого весу. Чисто слонобой и есть. Рогача на жопу садит, тока в путь."

"– От бати тебе, выходит, карамультук этот достался? – поддержал я беседу.

Хуторянин усмехнулся в бороду, помолчал. Зобнул трубочку. Снова ухмыльнулся. Помолчал.

– Это, брат, историческая реликвия выходит. Ну, ты, в школе поди учился, раз летчик, по истории, поди-тко слышал, как в пятом году бунтовали при Николашке? Дак вот, прадед мой в молодых годах тогда пребывал, и принял в том бунте активное и как теперь говорят, непосредственное участие.

Когда усадьбу помещика тамошнего жгли, углядел он штуцер этот да и спер под шумок. К охоте склонность имел как все в роду у нас. Да так ловко, что и прижилась штучка у нас навеки. От прадеда к деду, от деда к отцу, от отца стал быть ко мне… от меня старшему должна…

Он вдруг тяжело сглотнул, плечи затряслись.

– Да ты рассказывай.