Пятьдесят оттенков синего

Надо было видеть, как я жестами пыталась поздравить подругу!

А потом… потом случилось невероятное! Меня перевели в обычную палату без стеклянной перегородки! В палату, где я могла слышать других людей и быть услышанной. Где могла прикоснуться к близким и ощутить родное теплое ответное прикосновение.

Однажды я проснулась, а рядом со мной сидит мама и держит меня за руку.

– Привет, – прошептала я, а мама просто расплакалась.

– Я так испугалась за тебя! – воскликнула она, стискивая мои пальцы.

– Ничего страшного, все позади, – я постаралась успокоить ее и поверить в собственные слова.

– И все из-за этого драга, – скривилась родительница.

Я нахмурилась:

– Он тебе не понравился?

– Как он может понравиться?! Хамит, дерзит и слова вставить не дает!

– Неужели дерзит? – усмехнулась я, узнавая моего драга.

– Еще как, – послышался голос от двери, и я увидела Лешу. – Особенно когда меня пытаются удалить из жизни моей жены. И устраивают скандалы.

– Она – моя дочь и пострадала из-за тебя! – воскликнула мама.

– Она – моя жена. И в будущем я сделаю все для ее благополучия.

– Леша, дай нам с мамой пять минут.

Муж кивнул и послушно вышел.

– Видишь, как он ведет себя?

– Мама, я не хочу, чтобы вы ссорились, и тем более не хочу, чтобы ты его в чем-то обвиняла.

– Но ведь это из-за него ты заразилась вирусом!

– Нет, это было мое решение.

– Что? – растерялась мама.

– Я пошла на этот шаг осознанно.

– Но почему?

– Потому что я очень его люблю и не могла позволить, чтобы одна дрянь причинила ему вред.

– Ты сошла с ума… – прошептала мама, уставившись на меня круглыми глазами.

– Нет. Я – жена Леши, и этого не изменить. Да я и не хочу. Если вы будете сдерживать свою неприязнь друг к другу, то сильно облегчите жизнь всем нам.

Мама сидела и только качала головой.

– Ты бредишь.

Я начала раздражаться.

– Мама, не ставь меня перед выбором между двумя дорогими мне людьми. Конечно, я всегда буду любить тебя как дочь, но мне бы не хотелось сводить наше общение к минимуму.

Мама некоторое время смотрела на меня и лишь потом неохотно кивнула.

Мы сидели в тишине и думали каждая о своем, пока через десять минут не вернулся Леша и не сменил маму. Ее я отправила спать. Часы показывали утро, пора отдохнуть.

Леша сел поближе ко мне, взял мою руку и прижался к ней щекой.

– Я так испугался за тебя… – сдавленно прошептал он.

– Мне тоже было страшно, – улыбнулась я.

– И чего боятся перед смертью?

– Того, что не сказали любимым о своей любви.