Пикник на острове сокровищ

Покидая гостеприимный дом, я обнял хозяйку, услышал, как быстро, словно у маленькой пойманной жестокими людьми птички, бьется ее сердце, и воскликнул:

– Прости, Ольгушка!

– За что, Ванечка? – удивилась она.

– Я доставил тебе неприятные минуты, всякие воспоминания…

– Приходи почаще, – ласково сказала она, – и оставайся ночевать. Нет ни в чем твоей вины, на все, дружочек, божья воля.

Я медленно пошел по лестнице вниз. Интересно, сумеет ли простить она меня, когда узнает, что я не сообщил ей правду о Егоре? Откажет мне от дома или просто даст пощечину?

Глава 17

Сев в машину, я набрал номер справочной и спросил:

– Девушка, если я сообщу вам название загса, сумеете найти его адрес?

– С удовольствием, – ответили на том конце провода, – буквально через пару секунд.

Вежливая сотрудница справочного бюро не обманула, почти сразу она откликнулась:

– Доброслободская улица.

– Что? – подпрыгнул я.

– До-бро-сло-бодская, – по слогам произнесла оператор, – не спутайте с Новослободской.

Я стукнул кулаком по рулю. Боже! Какой я дурак! Серая, словно домовая мышь, Люба, соседка глупой болтливой Тони, проронила вчера вскользь фразу:

– Загс, где я работаю, находится на Доброслободской, а Юрию следовало ехать в другое место.

Как бы не так! Бесцветная девица просто обвела меня вокруг пальца!

Оставив машину на Доброслободской, я в поисках нужного здания углубился в массив малоэтажных домов. Наконец строение отыскалось, я рванул дверь и почти побежал по извилистому коридору.

Люба сидела в маленькой комнате, вероятно, тут раньше располагался чулан, помещение было чуть больше клетки для морской свинки и не имело окон.

– Добрый день! – гаркнул я.

– Прием посетителей сегодня до часу дня, – монотонно ответила Люба, не отрывая глаз от компьютера, – завтра приходите.

– Добрый день, – повторил я.

Люба переместила взор на докучливого надоеду и нервно дернула шеей.

– Вы?

– Не рады? – злорадно спросил я.

– Почему я должна испытывать какие-то чувства при виде вас? – скривилась поганка.

Я бесцеремонно плюхнулся на стул и сказал:

– Давайте сэкономим время! Вчера вы поздно вечером выносили помойное ведро.

На лице Любы появилось откровенное удивление.

– И что?

– Сверху лежала пустая банка из-под черной икры и смятая упаковка от памперсов.

– Не понимаю, в чем дело? – вытаращила блеклые глаза врунья.

– Да ладно тебе, – отмахнулся я, – свидетельство о смерти Егора Дружинина у меня.