Пикник на острове сокровищ

 – Непостижимо, во что мужики превращаются на свадьбе!

– Если Соня стоит у торта, – медленно въезжал я в ситуацию, – то кто тогда под фатой?

– Ясное дело, Николетта! – взвизгнула Кока. – Ваня, очнись! У нас такая радость!

На секунду я вновь потерял дар речи, но потом, еле-еле ворочая языком, пролепетал:

– Вы решили женить сына на собственной матери, но это нонсенс!

Кока быстрым шагом подошла к креслу и пощупала мой лоб.

– Душенька, – заявила она, – ты не болен, просто дурак.

– Вечно ты вперед лезешь, – надулась Люка. – Может, я лучше растолкую?

Кока свысока посмотрела на подружку.

– Дорогая, мой опыт дрессировки мужчин несравним ни с чьим. Поверь, с ними следует говорить на особом языке, простыми, доходчивыми фразами, тщательно подбирая слова. Вава! Смотреть мне в лицо!

Я машинально уставился на Коку.

– Это кто? – гарпия указала пальцем на невесту.

– Николетта, – ошарашенно ответил я.

– Кем она тебе приходится?

– Матерью.

– Ты можешь на ней жениться?

– Нет, – заорал я, – никогда!

– Отлично, – кивнула Кока, – никто этого тебе и не предлагает.

– Но… вы… хотели, – пробормотал я.

– Вава! Смотреть в глаза! Это кто?

– Владимир Иванович.

– Кем он приходится Николетте?

– Знакомым.

– Не родственником?

– Нет.

– Есть препятствия к их браку?

– Нет.

– Фу, – выдохнула Кока, – вот так, используя самые простые понятия, я сумела объяснить Ваве суть дела.

И тут словно кто-то вылил мне на голову ушат холодной воды.

– Это не моя свадьба?!

– Боже, кому ты нужен! – фыркнула Кока.

– Ну не скажи, – воскликнула Люка, – кое-кто бы согласился!

– Николетта вышла замуж за дядю Сонечки! – заорал я.

– Дошло наконец! Слава тебе господи, докумекал, – засмеялась Кока, – экий ты, Вава, несообразительный.

– При его росте это неудивительно, – съязвил Пусик.

– Но они же почти незнакомы, – простонал я, – и потом, с утра ни о каком бракосочетании речи не было. Нет, вы меня обманываете! Это не Николетта! Там, под фатой, другая женщина!"

"Руки, затянутые в белые перчатки, резко подняли край фаты, открылось личико маменьки с крепко сжатыми губами.

– Почему она молчит? – насторожился я.

Мака запрыгала от восторга.