Пикник на острове сокровищ

– Гудит, я оплатил телефон за год вперед вместе с коммунальными и прочими услугами.

– Давай номер.

– Я его не знаю, – растерялся Егор, – вернее, наизусть не помню, записан где-то. Вот что, сначала добудешь деньги, купишь мне сотовый…

Через час, обсудив в мельчайших подробностях план действий, я оставил приятеля в квартире, а сам спустился к машине, воткнул в свой вернувшийся с того света мобильный зарядку, завел мотор и тут же услыхал звонок.

– Вава! – закричала Николетта. – Ну сколько можно спать! Немедленно приезжай.

– Прости, я занят!

– Чем? – завопила маменька. – Нора уехала, у тебя отпуск! Нет, это просто безобразие! Что ты себе позволяешь? Я несчастная, брошенная, жду не дождусь, когда у тебя появится минутка для матери."

"– Уже еду, – сломался я.

«Несчастная, брошенная» Николетта встретила меня на пороге, одетая в изящную шубку из щипаной норки.

– Мы с Сонечкой хотим пойти в магазин! – тут же воскликнула маменька. – Отвезешь нас в центр, да, милая?

Сонечка, натягивавшая туфли, закивала.

– Боюсь, у меня нет времени на поход по лавкам, – ляпнул я и съежился.

Сейчас Николетта откроет рот, и оттуда полетят ядовитые стрелы, но маменька неожиданно ответила:

– Ты нам не нужен! Добросишь до магазина, и адью!

– Назад можно и такси взять, – воскликнула Сонечка.

– Потом разберемся, – заявила Николетта. – Пошли, Вава, сколько можно тебя ждать, я в шубе! Жарко ведь!

– На улице чудесная погода, – напомнил я, – тепло, солнечно, меховая доха тебе ни к чему!

Николетта скривилась.

– А меня знобит! И потом, манто не из целиковых пластин, оно связано.

– Как это? – удивился я.

Николетта махнула рукой, а Сонечка, надевая красивое черное пальто, воскликнула:

– Очень просто! Берут шкурки, обрабатывают их особым образом, потом нарезают на полоски и вяжут на специальных спицах. Получается легкое изделие, его можно даже летом надевать.

– Но зачем такие сложности? – недоумевал я. – Не проще ли купить трикотажную куртку?

Сонечка засмеялась, а Николетта воскликнула:

– Ну, что я тебе говорила, детка? Вава просто первый день творения.

Повернувшись на каблуках, Николетта испарилась, Сонечка улыбнулась и, поправив длинную белокурую прядь, сказала:

– Похоже, мама вас обожает! Только и разговоров о сыне! Вы, оказывается, писатель?

Я начал судорожно кашлять, а Сонечка, наивная душа, продолжала:

– Николетта рассказала мне о вашей книге. Очень, очень интересный сюжет.