Пикник на острове сокровищ

Если вы читали в детстве немецкие сказки, то наверняка видели иллюстрацию: из пряничного домика выходит тетушка Гретель, румяная, как яблочко, на круглом добродушном лице играет широкая улыбка, на пожилой фрау блузка, длинная юбка, фартук, а волосы идеально причесаны. Эдита как две капли воды походила на тетушку Гретель, только у нее отсутствовал передник, а на коленях лежал клубок шерсти.

– Значит, вы пишете книжку? – проворковала она, выслушав Алю. – Это очень хорошо.

Я кивнул. Аля по всей форме представила меня, и старушка не сомневалась, что перед ней литератор.

– Поколения сменяют друг друга, – начала беседу Эдита, – люди уходят в небытие, пропадает бесценный опыт, накопленный годами. Кто сейчас знает, что волновало какую-нибудь княжну, жившую в подмосковной усадьбе? Да про нее забыли навсегда, а ведь жила, любила, мучилась, думала и ушла в безвестность. Поэтому ваша идея опросить стариков и составить книгу мемуаров мне по душе. Ладно, начну о себе. Я, уважаемый Иван Павлович, коренная москвичка, родилась в районе Китай-города.

– Очень, – соврал я.

Эдита удовлетворенно засмеялась.

– Именно так! Его звали Леон, и отчество мое – Леоновна, Львовной люди стали звать для простоты. Матушка моя из дворян, хороший род, правда, не особенно богатый. Варвара Никитина, так ее звали. А бабушка…

Речь Эдиты текла плавно, иногда старушку уносило в сторону, она начинала слишком подробно описывать свою детскую комнату или сервиз, который ее матушка доставала из шкафа только на Пасху.

– Принести вам чаю? – заботливо спросил я.

– Нет, голубчик, – отказалась старушка.

– Вы, наверное, были счастливы в браке, – подтолкнул я бабусю к новому витку рассказа.

Но Эдита Львовна не поддалась на провокацию.

– Очень, – коротко ответила она, – только мой супруг давно умер, мы с дочерью жили одни, недавно скончалась и Алена.

Сообразив, что сейчас милейшую Эдиту Львовну понесет по второму кругу, я быстро спросил:

– А как к вам попала Лена?

– Это кто? – совершенно искренне удивилась Эдита.

– Домашняя работница, – напомнил я, – вы еще замуж ее хорошо выдали.