Пятьдесят на пятьдесят

И каждое его замечание по этому делу собиралась перенаправить на Софию. Легких путей не было. Присяжным в этом деле рассказывали историю. И прямо сейчас им понравилась та, которую они только что выслушали.

Моя история должна быть другой. Должна быть лучше. Кто расскажет лучшую историю, тот и победит.

Я прочистил горло и не спеша посмотрел в глаза нескольким присяжным. Это были люди, которых я отобрал за последние несколько дней. Семь женщин. Пятеро мужчин. А еще запасные – один мужчина и одна женщина.

Мужская часть жюри тоже представляла собой сборную солянку: разнорабочий, телемаркетолог – звучит круто, хотя выяснилось, что этот малый просто садится за телефон и обзванивает первых попавшихся людей, пытаясь втюхать им всякие товары и услуги, – веб-дизайнер и двое начинающих актеров, обслуживающих столики в сетевых ресторанах в ожидании, когда им позвонит мистер Спилберг.

Меня так и подмывало повторить выбранную Кейт линию защиты. Какой бы удар они с Драйером мне ни нанесли, я всегда мог ответить им тем же.

Потом я повернул голову к Александре. И присяжные проследили за моим взглядом. Чтобы спасти Софию, мне надо было уничтожить Александру. Этого требовала моя работа. Если присяжные поверят Александре – значит, София в беде. В довершение всего я верил в свою клиентку, что делало убийцей Александру. Я должен был сделать все возможное, чтобы уничтожить ее.

Невиновный должен выйти на свободу. Виновные должны быть наказаны. В совместном судебном разбирательстве этим принципом можно лишь подтереться. Единственным реальным оппонентом является обвинитель – на нем лежит бремя доказывания вины вне всяких разумных сомнений. Если вы упустите это из виду и затеете войну со своим коллегой, тот начнет отбиваться, и вы уничтожите друг друга на глазах у присяжных, которые неизбежно решат, что вы оба лжете.