Пятьдесят оттенков темного

Но хладнокровная англичанка, с улыбкой наблюдающая за ним, не желала становиться марионеткой.

К своему ужасу, Льюис сообразил, что расстроен не только тем, что она ведет себя не так, как он рассчитывал. Ее отказ ранил его мужское самолюбие: не так уж часто женщины его отвергали, тем более те, которые ему нравились.

Он в недоумении застыл в дверях, отказываясь принять ее отказ и уйти. Но и настаивать он не решался, это стало бы еще большим унижением. Харриет с интересом ждала, что будет дальше. Льюис оправился после первого потрясения и, подойдя к ней, сел на подлокотник ее кресла.

— Уж не заболела ли ты? — спросил он, поглаживая ее по голове.

— Разве только больная может отказать вам? — Харриет рассмеялась.

— Нет, разумеется! Но мне трудно смириться с тем, что моим планам на этот вечер не суждено осуществиться. Я полагал, что мы достигли полного взаимопонимания.

Его нежные прикосновения расслабили Харриет и повергли в трепет. Льюис почувствовал это и хрипло сказал:

— Прошу тебя, Харриет! Не будь такой строптивой.

— Ровена тут ни при чем! Просто после размолвки с Джеймсом у меня нет желания налаживать с кем-либо постоянные отношения.

— Но ведь нам так хорошо, когда мы вместе! — Говоря все это, Льюис понимал, что эта сцена не войдет в сценарий фильма, она чересчур унизительна для него, чтобы к ней возвращаться.

Наконец Харриет решила, что пора смилостивиться, и согласилась разделить с ним водную процедуру. У Льюиса словно гора свалилась с плеч. Сердце его бешено заколотилось, ему захотелось овладеть Харриет немедленно, на полу гостиной. Но он поборол это желание и, прихватив бутылочку вина и два бокала, провел девушку в покои Ровены. Там он наполнил ванну горячей водой, добавил в нее ароматного японского сандалового масла, и помещение наполнилось приятным и возбуждающим запахом.

Потом они раздели друг друга. Льюис постоянно дотрагивался до Харриет, целовал и поглаживал ее. Усадив девушку в ванну спиной к себе, он стал намыливать ей спину. От его легких прикосновений Харриет стало необыкновенно хорошо, она вытянулась и положила голову ему на колени, выпятив набухшие груди. Но он не спешил заняться ими, а принялся массировать ей пальцы и руки.