Петербургский рубеж

Утро выдалось доброе, солнечное. Во дворе лежали пушистые сугробы, деревья были засыпаны снегом, величественная арка Новой Голландии, расположенная напротив дворца великого князя Александра Михайловича, серебрилась инеем. И лишь фигуры часовых, время от времени обходящие периметр дворца, напоминали, что мы находимся «на осадном положении». Об этом, кстати, говорили и камеры видеонаблюдения, зафиксировавшие какие-то подозрительные фигуры на набережной Мойки. Впрочем, это могли быть и агенты полиции, которые следили за нашей безопасностью.

После завтрака к нам опять нагрянули гости. В этот раз приехали два самых влиятельных силовика империи. Первый — генерал Евгений Никифорович Ширинкин, в представлении не нуждался. А вот второй — Вячеслав Константинович фон Плеве, с нами еще не был знаком. Точнее, знаком, но заочно. С действительным тайным советником — чином 2-го класса Табели о рангах, министром внутренних дел и шефом жандармов я встретился впервые. Я знал, что на него уже готовит покушение боевая организация эсеров.

"Я с жалостью посмотрел на 58-летнего (мой ровесник — мелькнуло в голове) статного сановника с благородными залысинами и седыми усами.

— Уважаемый Вячеслав Константинович, — сказал Ширинкин, — здесь находятся люди, которым доверяет сам государь. Вспомните, зачем мы здесь. Кстати, Александр Васильевич, — обратился ко мне Евгений Никифорович, — у меня для вас записка.

Ширинкин протянул мне конвертик с вензелем Николая II. В нем лежал лист бумаги, на котором рукою императора было написано следующее:

«Господа!

Я помню о нашей вчерашней встрече.

Николай».Всё ясно. Сейчас начнется «обмен опытом». Впрочем, опыта у наших гостей и так предостаточно. Вот только они не знают многого, что знаем только мы.