Петербургский рубеж

Я полагаю, что завтра адмирал Ларионов не откажет мне в любезности отправить со своего корабля несколько приватных телеграмм нужным людям в Европе.

8 (15) ФЕВРАЛЯ 1904 ГОДА, ВЕЧЕР.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ.

ДВОРЕЦ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ АЛЕКСАНДРА МИХАЙЛОВИЧА, НАБЕРЕЖНАЯ РЕКИ МОЙКИ, 106.

Капитан Тамбовцев Александр Васильевич.

Вдовствующая императрица прибыла во дворец своего зятя скромно, без особых церемоний. Лишь наш наблюдатель сообщил, что к воротам сада подъехал крытый возок, из которого в сопровождении мужчины и женщины — должно быть, слуг — вышла скромно одетая дама лет сорока-пятидесяти.

— Добрый вечер, господа, — входя в столовую, сказала она своим мелодичным, несколько низковатым голосом. — Я рада видеть людей, которые не жалея себя заботятся о безопасности моих детей и внуков.

Мы с Ниной Викторовной переглянулись. Как мы и договорились, первая беседу со вдовствующей императрицей начала Антонова. Чисто психологически женщинам легче понять друг друга. Тем более что Нина Викторовна принадлежала к той породе людей, внешний вид которых с первого взгляда внушает доверие.

— Ваше императорское величество, — сказала Антонова, — вы правы, мы действительно хотим помочь сохранить жизнь вашим самым близким людям.

Я понял, что рассказав о нас, Ксения не сообщила своей матери о самом главном — о том, что мы пришли в этом мир из будущего. Я вздохнул — придется снова начинать попаданческий ликбез для хроноаборигенов.

— Ваше императорское величество, — сказал я, — уважаемая Нина Викторовна хотела сказать, что мы прибыли не с другого конца земного шара, а из другого века.

— Не может быть! — воскликнула изумленная Мария Федоровна. — Господа, да вы в своем ли уме?!

— Мама, это действительно так, — вступила в разговор Ксения. — Эти господа говорят чистую правду. И ты скоро в этом убедишься.

Мария Федоровна с удивлением посмотрела на дочь, потом на нас.