Пять лимонов на мороженое

Вот сейчас, как у Пушкина, заполняя дверной проем каменными плечами, покажется здоровенная, под потолок, ожившая статуя Командора…

Заполняя дверной проем плечами и упираясь головой в притолоку, на входе и впрямь показалась здоровенная фигура. Начальница испуганно пискнула. Мысли ее лихорадочно метались, перебирая имеющиеся в окрестностях статуи. Поблизости были только Горький – несколькими кварталами ниже и Гоголь – несколькими кварталами выше. Но Горький – сидячий, Гоголь – вообще бюст, а этот вот, стоит… На ногах… Ой, идет… Чеканя шаг, темная фигура надвигалась ближе, ближе…

Свет под потолком снова слабо замерцал.

Женщина нервно перевела дух. Навыдумывала себе невесть что… Действительно очень высокий и широкоплечий мужчина в темных очках и при бороде бегло улыбнулся ей и проследовал дальше, к кабинету председателя правления."

"Страх в неугомонной душе начальницы кол-центра мгновенно сменился острым приступом любопытства. Она этого мужика уже видела! Обостренным чутьем человека, постоянно имеющего дело с информацией, она ощущала – это не просто клиент! Подхватив со стола первую попавшуюся папку, она с деловым видом направилась к кабинету председателя.

Притормозила на повороте из коридора, на всякий случай отступив обратно за угол, – туда же, в кабинет, один за другим проследовали главный бухгалтер, а потом и оба учредителя. Учредители, как всегда, делали вид, что даже не замечают друг друга. По-сорочьи вытянув шею, начальница кол-центра выглянула из-за угла. Перетаптываясь от нетерпения, выждала минуту, и сорвалась с места, как по сигналу стартового пистолета. Влетела в приемную…

– У меня к тебе такое дело… – обращаясь к секретарше, начала она, размахивая папкой и тут же смолкла, жадно прислушиваясь к происходящему за закрытой дверью кабинета.

– Да-да, – рассеянно откликнулась секретарша, у которой аж уши вытянулись в сторону начальственной двери.

За дверью и правда творилось нечто необыкновенное. Сперва голоса рокотали. Потом перешли на неразборчивый ор, время от времени крики перекрывал негромкий рокочущий бас.

Потом вырвался истерический вопль Петра Маркеловича:

– Этого просто не может быть! У вас нет доказательств!

Снова зарокотал убедительный бас, Анна Викторовна вскрикнула:

– Я не буду в этом участвовать – и не уговаривайте меня!

Опять рокот…

Дверь распахнулась так стремительно, что две женщины в приемной даже не успели принять деловой вид. На пороге появился тот самый, здоровенный бородатый.