Песнь личной служанки повелителя

А потому уже стоило заявить права, сделать её своей.

«Почему Сейна так свободно ведёт себя?» — спросила Лира за вечерней трапезой на четвертый день нашего пребывания у Золаха.

Она не без удивления наблюдала за тем, как Сейна ругается со стражником из-за пролитой похлёбки.

— Она супруга Экхара. Она под защитой своего мужчины.

Лира воззрилась на меня широко распахнутыми глазами, ведь Экхар был гармонтом.

— Я не запрещаю смешанные браки.

«И она согласилась?» — торопливо написала Лира, но сразу же перечеркнула слова, с опаской взглянув на меня.

Копившийся эти дни комок раздражения вновь зашевелился в груди. Но пришлось себе напомнить, что Лира не принадлежит моему народу: она человек и не понимает, что я могу заявить на нее права по праву сильнейшего.

— У нас принято сражаться за понравившуюся девушку, заявлять на нее права силой. Но после извержения вулкана погибло много наших женщин и детей. Тогда часть моего народа лишилась крова в разгар зимы, а лавовые потоки прошли по полям, лишив нас возможности вырастить урожай летом.

«Извержение?» — переспросила Лира.

Она перелистнула блокнот и с досадой прикусила нижнюю губу. Мы много общались эти дни, и пергамент уходил с поразительной скоростью.

— Два с половиной года назад, — подтвердил я.

«Но… я думала, что иллеми прекратили катаклизмы».

— Нет, лишь ослабили. Знаешь, песни иллеми, жертвы — все это просто попытки сохранить жизнь в умирающем.

Громко вздохнув от шока, Лира приоткрыла рот. Золотистые глаза наполнились ужасом.

— Прости за то, что напугал. Но это то, что я наблюдаю последний год, — я сжал аккуратно ладошку Лиры в своей ладони.

Но она выдернула руку, чтобы торопливо написать слова вопроса:

«Древо не принимает энергию?».

— Принимает, но почти сразу рассеивает. Вряд ли нам остался даже год.

Я вновь сжал дрожащую ладонь Лиры. Именно поэтому особенно важно то, что происходит сейчас, в этот момент.

* * *

Утром я проснулся, когда услышал, как Лира покидает палатку. Барьер, созданный магией моей крови, пропускал лишь её. Остальные не рисковали даже приближаться. Беспечность, сказал бы Берт, и я был склонен согласиться. Золотое сияние Лиры затмевало разум.

Я покинул палатку следом за ней, ведь лагерь знал об её утренних вылазках, и кто-то мог отправиться за ней.