Песнь личной служанки повелителя

— Вон же, в обморок готова грохнуться от страха. Сразу понятно, что Анна языком чешет.

Первый стражник нахмурился, оглядывая меня.

— Не больно-то и хотелось, — махнув рукой, он последовал дальше по коридору, за ним направился и его напарник.

А я осталась одна в полутемном коридоре, начиная осознавать последствия ссоры с Анной. Теперь вся прислуга в замке считает меня шлюхой.

/Деймос/"

"— Повелитель, ваш костюм готов, — робкий голос Анны заставил оторваться от изучения бумаг.

Служанка переминалась с ноги на ногу в дверях кабинета, ожидая моего решения.

Я молча поднялся и последовал за ней. С тех пор как занял трон, обзавелся привычкой заниматься бумагами рано утром на свежую голову. Правда, следом я предпочитал отправляться на тренировку. Меч в руках и ветер в крыльях — вот что по-настоящему успокаивает.

Но сегодня мне предстояло провожать гостей. Снова улыбаться, вести светские беседы. Нужно поддерживать только установившиеся деловые отношения. Что бы ни считали такие, как Марек, но соседи нам нужны союзниками, а не врагами.

Два года мы были практически в блокаде. Многие страны пытались добиться того, чтобы мы оставили Древо Мира. Только не решились подкрепить требования силой. И заключенные недавно торговые соглашения давали надежду на мир. Конечно, не случись несчастья с иллеми, все прошло бы не так болезненно.

В спальне на вешалках меня ожидала выглаженная Анной одежда. В горах, где жили гармонты, мы предпочитали просто штаны и кейто — меховую куртку с кожаным поясом, закрепляемую под и над крыльями ремнями, а поверх нее носили броню.

Климат Иллении был мягче, а мода иной, пришлось приспособиться. Правда, из-за крыльев для переодевания к официальным церемониям приходилось привлекать прислугу.

— Я постирала и погладила тот пиджак, который вы отдавали Лире, — Анна порхала вокруг меня, поправляя одежду.

Вспомнились те краткие моменты общения с немой служанкой. Худющая, словно недоедает, серая, невзрачная. Но как же пылали эмоциями её глаза. Наверное, не будь у меня лихорадки, я бы вел себя иначе.

А будь лихорадка сильнее, схватил бы девчонку и повалил на кровать. Тогда она казалась невероятно соблазнительной, почти обнажённая, с горящим ненавистью взглядом и искусанными пухлыми губами.

— Надеюсь, она не сильно вас обеспокоила своей навязчивостью, — продолжала Анна. — Лира новенькая, немая и не совсем умная. Ходят слухи, что она торгует своим телом.

— Мне понравилась Лира, — сообщил я, взглянув с предупреждением. — Молчаливостью.