Песнь личной служанки повелителя

Доран считал, что убил врага и забрал себе на память трофей, но Деймос выжил и нашел способ вновь взлететь в небо.

— Это я, — улыбнулся он, наклонившись, и поцеловал.

Так сладко и отчаянно, что закружилась голова.

Эйфория радостной встречи проходила, оседая горечью на кончике языка. Мы в ловушке под обрушивающимся дворцом. И даже это не так страшно по сравнению с тем, что Древо погибло. Я больше не ощущала в нём жизни.

Позади что-то вновь с грохотом обвалилось, обдав нас облаком пыли. И раздался болезненный стон Дорана.

— Что это? — настороженно спросил Деймос.

— Это было в Древе, — я завозилась в руках мужа, чтобы он отпустил меня. Потянула его за руку. — Быстрее, пока землетрясение прекратилось.

Деймос молча кивнул, крепко сжав мою ладонь, пошёл вперед, закрывая нас крыльями от летящих сверху мелких камней.

Не сговариваясь, мы нагнулись и принялись отшвыривать камни в стороны. Вновь поднялась пыль, затмив взор. А сияние становилось все ярче, пока мы подбирались к необычному предмету.

— Отойди, — скомандовал Деймос, когда мы добрались до большой плиты.

Я послушалась мгновенно, отступила, чтобы не мешать мужу. Он присел, схватившись за край плиты обеими руками. Мышцы взбугрились, заиграли под смуглой кожей от натуги, когда он поднял плиту и отшвырнул её в сторону. Свет ударил в лицо, ослепив на секунду во мраке зала. Снова раздался стон Дорана, а когда я проморгалась, увидела и его самого. Второй обломок плиты, что отбросил Деймос, придавил Дорану ноги, превратив те в кровавое месиво. Взгляд его подернулся пеленой боли, по губам и из ран на лице сочилась кровь.

Хмыкнув, Деймос подобрал семя. Не глядя передал его мне, а смотрел на Дорана. Поселилось что-то тёмное в черных глазах мужа.

— Вот думаю, достаточно ли тебе или маловато, — процедил он.

— Не трогай его, — попросила, взяв мужа за руку.