Песнь личной служанки повелителя

Как он обводит линию скул, гладит щеку, опускается к подбородку, пока не замирает на губах. Мы потянулись друг к другу одновременно. И это казалось совершенно естественным, правильным. Касание губ пробежалось мурашками по коже. Я больше не боялась, смело отозвалась на поцелуй, придвинулась ближе, запустила пальцы в густые волосы Деймоса. Раньше я себе подобного не позволяла. А сейчас с упоением пропустила их между пальцами. Жёсткие, растрепанные. Деймос не дружит с расческой.

Его ладонь сжала шею, скользнула под ворот платья и оттянула его, в пару рывков ослабляя шнуровку, чтобы оголить плечи.

— Лира, моя Лира, — шепот Деймоса обжигал горячим дыханием.

Голодные губы ласкали, иногда прикусывая нежную кожу. А горячие ладони почти до боли сжимали талию, иногда спускаясь к бедрам. Голова кружилась под шквалом новых неизведанных ощущений. И я смело отдавалась им. Тонула в них. Наверное, поэтому не хватало дыхания. Руки жили своей жизнью и теперь смело проникли под рубашку Деймоса.

— Это в прошлом, — Деймос отвёл ладонью волосы от моего лица.

— В прошлом, — повторила я, припав губами к шраму на его плече.

Деймос крепко стиснул меня. С нажимом провёл ладонями по спине, спуская с меня платье. Прикосновения опаляли, будоражили, застилая разум поволокой желания. И когда Деймос спустился губами к грудям, тихий стон сорвался с моих уст, а ногти впились в его плечи. Я плавилась в его руках и теряла связь с реальностью. Не существовало больше ничего. Были только я и он, а страхи и сомнения остались позади. Я больше не стеснялась своей наготы. И почти не смутилась, когда разоблачился Деймос.

Продолжая целовать мои плечи и грудь, он положил меня на спальник, подтянул ближе, побуждая меня обхватить его бёдра коленями. Раскинув крылья, он возвышался надо мной. Я больше не видела ни рощи, ни луны, ни звезд. И так правильно. Разве плохо, если Деймос станет для меня всем? Моим солнцем, моими звездами и луной.

В мозгу щелчком вспыхнула боль. Деймос стиснул меня в объятиях, замер, позволяя пережить пик боли. Бархат крыльев накрыл нас теплым покрывалом.