Пески времени

Каррильо изобразил на лице оскорбленную добродетель:

– Слуги Господни никогда не лгут.

– Счастлив это слышать. Расскажи-ка о четырех монахинях.

– Я ничего не знаю о четырех мона…

Кулак, влетевший ему в рот, был снабжен медным кастетом, и кровь брызнула во все стороны.

– Господи! Что вы делаете? – выдохнул Каррильо.

Полковник Аконья повторил:

– Расскажи о четырех монахинях.

– Я не…

Полковник снова нанес удар, и теперь изо рта Мигеля полетели зубы, и он едва не захлебнулся кровью.

– Не надо, я…

– Итак, я жду, – спокойно и хладнокровно повторил полковник и снова занес кулак.

– Я… Да! Я… – Слова посыпались из Коррильо как из рога изобилия. – Я встретил их в Вильякастине. Они сбежали из монастыря. Пожалуйста, только не бейте!

– Дальше!

– Я… я сказал, что помогу им, только нужно переодеться.

– Поэтому ты вломился в магазин…

– Нет. Я… да. Они украли одежду, а потом оглушили меня и сбежали.

– Они не сказали, куда направляются?

Внезапно Мигелем Каррильо овладело чувство собственного достоинства.

– Нет.

Он промолчал про Мендавию отнюдь не из желания защитить монахинь: Каррильо не было до них никакого дела, – но полковник изуродовал ему лицо, поэтому после выхода из тюрьмы будет непросто заработать себе на жизнь.

Полковник Аконья обратился к офицерам гражданской гвардии:

– Видите, чего можно добиться с помощью дружеского убеждения? Отвезите его в Мадрид и отдайте в руки правосудия: это убийца.

Лючия, сестра Тереза, Рубио Арсано и Томас Санхуро держали путь на северо-запад в сторону Ольмедо, стараясь держаться в стороне от главных дорог.

Они шли через поля и пастбища со стадами овец и коз. Открывавшиеся глазам путников невинные пасторальные картины казались какой-то насмешкой на фоне грозившей им смертельной опасности. Они шли всю ночь, а на рассвете поднялись в горы в поисках укромного места.

– Ольмедо прямо перед нами, – сказал Рубио Арсано. – Переждем здесь до темноты. Кажется, вам обеим не мешало бы немного поспать.

Сестра Тереза была вымотана физически, но гораздо больше ее беспокоило собственное эмоциональное состояние.

Ей казалось, что она теряет ощущение реальности. Все началось с пропажи дорогих ее сердцу четок. Она их потеряла? Или кто-то их украл? Тереза не знала наверняка. Они служили ей утешением на протяжении многих лет. Тереза уже не помнила, сколько тысяч раз прочитала «Аве Мария» и «Отче наш», перебирая их пальцами. Эти четки стали ее частью, ее спасением, и вот теперь они пропали.