Пески времени

Лючия посмотрела на нее другими глазами и подумала: «С ней надо держать ухо востро», – а вслух сказала:

– Сестра Меган права. Позвольте мне сделать заказ, сестры.

Взглянув в меню, Лючия заказала нарезанные ломтиками апельсины, картофельные лепешки, бекон, горячие булочки, джем и кофе.

– Только побыстрее, мы очень торопимся, – обратилась она к официантке.

Сиеста заканчивалась в половине пятого, город начинал просыпаться, и Лючия хотела убраться отсюда до того, как кто-нибудь обнаружит в магазине Мигеля Коррильо.

Когда официантка принесла еду, сестры с минуту молча смотрели на тарелки, но Лючия поторопила:

– Ешьте, нам надо спешить.

Сестры начали трапезу: сначала робко, а потом со все большим аппетитом, который взял верх над чувством вины.

Проблемы возникли только у сестры Терезы. Она положила в рот кусочек, но тут же выплюнула:

– Нет… я не могу. Это отказ от обета."

"– Сестра, ты же хочешь добраться до монастыря, верно? – обратилась к ней Меган. – Для этого потребуются силы, поэтому ты должна поесть.

– Ладно, – неохотно согласилась Тереза. – Так и быть: поем, – но, клянусь, мне это не доставит никакого удовольствия.

– Это ничего, сестра. Ешь, – едва не рассмеялась Лючия.

Когда с обедом было покончено, Лючия расплатилась деньгами, что взяла из кассы, и сестры вышли под жаркое вечернее солнце. Улицы начали оживать, магазины постепенно открывали свои двери для покупателей. «Этого мерзавца Каррильо, наверное, уже нашли», – подумала Лючия.

Лишь когда они очутились на окраине и направились в сторону возвышавшихся в отдалении гор, Лючия позволила себе немного расслабиться. Сестры шли строго на север, поднимаясь все выше, медленно продвигаясь по гористой местности. Лючию так и подмывало спросить сестру Терезу, не хочет ли та передать ей на время свою ношу, но она боялась, что какое-нибудь неосторожное слово вызовет у монахини подозрения.

Когда женщины вышли на небольшую ровную поляну, окруженную со всех сторон деревьями, Лючия сказала:

– Можем заночевать здесь, а утром отправимся в Мендавию.

Сестры с готовностью согласились.

Солнце медленно плыло по голубой равнине неба, на поляне царила тишина, нарушаемая лишь убаюкивающими звуками лета. Наконец наступила ночь.

Женщины улеглись на зеленой траве.