Пески времени

Лицо его стало белым как мел, он явно терял сознание.

– Зачем ты затеял драку, идиот? – проговорила она зло.

– Я не мог позволить им разговаривать с тобой в таком тоне, – с трудом прошептал Рубио.

Слова Рубио тронули ее до глубины души: никогда прежде она не испытывала ничего подобного, и вот теперь, глядя на него, она думала: «Сколько раз этот мужчина рисковал ради меня своей жизнью?»

– Я не дам тебе умереть, – произнесла она с чувством. – Ни за что не позволю! – Она порывисто поднялась с пола.

 – Скоро вернусь."

"В дальнем углу церкви, в небольшой каморке, она нашла воду и полотенца и обмыла рану Рубио. Он весь горел, а кожа его покрылась испариной. Лючия положила ему на лоб холодное мокрое полотенце, и, закрыв глаза, он словно погрузился в сон. Положив его голову к себе на колени, она попыталась с ним говорить, чтобы поддержать в нем жизнь, чтобы заставить его ухватиться за ту тоненькую ниточку, что связывала его с миром живых. Не задумываясь о смысле собственных слов, Лючия говорила, говорила и говорила, опасаясь замолчать хотя бы на секунду:

– Мы будем вместе работать на твоей ферме, Рубио.

Я хочу познакомиться с твоей мамой и сестрами. Как думаешь, я им понравлюсь? Мне бы очень этого хотелось. Я умею работать, caro, вот увидишь. Правда, я никогда не работала на ферме, но научусь. У нас будет самая лучшая ферма в Испании.

Лючия проговорила с Рубио до конца дня, обтирая его горящее тело и меняя повязку. Вскоре кровотечение почти остановилось.

– Вот видишь, caro! Тебе уже лучше. С тобой все будет в порядке. Я же говорила. Мы будем так замечательно жить вместе, Рубио. Только не умирай. Пожалуйста!

Лючия вдруг поняла, что плачет.

Она наблюдала, как предзакатные тени раскрашивали стены церкви сквозь разноцветные витражные стекла, постепенно исчезая из виду. Лучи заходящего солнца померкли, и наступили сумерки. Лючия снова поменяла повязку на ране Рубио, и вдруг прямо у нее над головой раздались напугавшие ее удары церковного колокола.

Затаив дыхание, Лючия принялась считать. Один… три… пять… семь… восемь. Восемь часов. Колокол звал, напоминал ей, что пора возвращаться в ломбард. Пора бежать от этого кошмара, спасаться.

Склонившись над Рубио, Лючия вновь потрогала его лоб. У него был сильный жар. Тело покрылось испариной, дыхание стало хриплым и прерывистым. Лючия не видела крови, но это могло означать, что у Рубио началось внутреннее кровотечение.