Пески времени

По обе стороны улицы возвышались магазины и жилые дома. Молодые люди шли медленно, стараясь не привлекать к себе внимание. Наконец, к своему облегчению, Лючия увидела именно то, что ей было нужно: вывеску «Casa de Empeños»[42], но ничего не сказала.

Путники добрались до городской площади с ее магазинами и барами, прошли мимо таверны «Пещера», в окна которой виднелась барная стойка и деревянные столы. В таверне имелся музыкальный автомат, а с дубовых стропил свешивались окорока и связки чеснока.

Лючия поняла, как будет действовать дальше, и сказала:

– Мне ужасно хочется пить.

– Конечно.

Он взял девушку за руку и повел в таверну. У стойки сидели несколько посетителей, поэтому Лючия и Рубио заняли столик в самом углу.

– Что ты будешь пить, querida?

– Закажи мне, пожалуйста, бокал вина, а я… на минутку: скоро вернусь.

Она поднялась со своего места и вышла на улицу, оставив Рубио озадаченно смотреть ей вслед.

Выйдя из таверны, Лючия свернула за угол и поспешила в сторону ломбарда, крепко прижимая к груди завернутый в тряпицу крест.

За прилавком стоял морщинистый мужчина невысокого роста с большой головой.

– Buenos dias, señorita.

– Buenos dias, señor. Мне бы хотелось кое-что продать. – Лючия так сильно нервничала, чтобы была вынуждена сжать колени, чтобы унять дрожь.

– Si?

Лючия развернула тряпицу и протянула мужчине крест:

– Вы… вы не хотели бы это купить?

Мужчина взял крест в руки, и Лючия заметила вспыхнувший в его глазах огонь.

– Могу я поинтересоваться, где вы это взяли?

– Крест оставил мне дядя, который недавно умер. – Горло Лючии настолько пересохло, что слова давались ей с трудом.

Ростовщик медленно вертел крест в руках, ощупывая его со всех сторон.

– Сколько вы за него хотите?

Мечта Лючии становилась реальностью.

– Я хочу за него двести пятьдесят тысяч песет.

Ростовщик нахмурился и покачал головой:

– Нет, не больше сотни тысяч.

– Скорее я пойду торговать собой.

– Возможно, я мог бы поднять цену до ста пятидесяти.

– Уж лучше я его расплавлю и спущу в сточную канаву.

– Двести тысяч песет. Это последняя цена.

Лючия забрала у ростовщика крест:

– Это грабеж средь бела дня, но я принимаю ваше предложение.

Лючия видела, как загорелись его глаза.

– Bueno, senorita.