Первый...

Он ведь единственный наследник очень влиятельной семьи. Не удивлюсь, если его поиски вообще окажутся глобальными и уже вскоре нас вытащат отсюда."

"Время вновь побежало на удивление медленно и, устав сидеть на коробках, я вновь перебралась на кровать. Села на матрас и спиной облокотилась о стену. Я уже прочитала хорошую часть книги и очень увлеклась ее содержимым, когда меня отвлекли слова Кириана:

— Давай в правду или действие, Очкарик.

Агеластос все это время занимался вентиляцией, но сейчас обернулся ко мне.

— Тебе настолько скучно? — спросила, закрывая книгу. — И в чем подвох?

— Ты его хочешь?

— Нет, — я отрицательно качнула головой, думая о том, что когда дело касалось Кириана все не могло быть просто так.

— Начинай, — Кириан открыл бутылку с водой и сделал несколько глотков.

Я прижала книгу к груди и задумалась. Вполне возможно, что мне выпал уникальный шанс и я могла им воспользоваться, задав Кириану самые каверзные вопросы, но я все же решила начать с чего-нибудь более легкого.

— Зачем тебе раб?

— Правда, — Агеластос закрыл бутылку с водой. — Мне скучно.

Я расстроено выдохнула. Слишком легко и, в итоге, безрезультатно я потратила вопрос.

— Очкарик, у тебя есть кто-нибудь?

— Правда, — ответила. — Не знаю, зачем тебе это, но у меня есть мама и папа.

— Нет, — Кириан раздраженно сдвинул брови на переносице. — У тебя есть парень?

Я поджала губы. И к чему этот вопрос? У меня нет и никогда не было отношений. Неужели, Агеластос хотел воспользоваться этим, как очередным поводом для издевок? Мне стало жутко неуютно и я решила ответить иначе:

— Раньше я жила с мамой в Кастории.

Там у меня есть друг, который собирается в следующем году тоже переводиться в Афины. Ну и он намеревается почаще приезжать ко мне. Ну, или я к нему. Он и предлагал мне отношения. Возможно, я соглашусь.

Все, что я сказала, было правдой. Единственное, вот это мое «возможно» приравнивалось к «нет».

Моего друга зовут Мидас. Он являлся еще тем пухляшом и в свои девятнадцать весил больше ста килограмм, но он был по-настоящему хорошим человеком.

Добрым, веселым и всегда понимающим, из-за чего внешность переставала иметь хоть какое-то значение. Мидас единственный, кто посмотрел на меня, как на девушку и даже иногда дарил мне цветы или конфеты. Проблема была лишь в том, что я в нем не видела парня. Только очень хорошего друга и, даже, когда он брал меня за руку, я ощущала себя жутко неловко.