Первый...

Потому, что не могла иначе. Реагировала на Кириана не только телом, но и душой. Как это вырвать из себя? Если бы знала — сделала бы. Только казалось, что вместе с этим уже лишусь части души.

— Ты пачкаешь все, к чему прикоснешься, — зашипела.

— С удовольствием запачкаю тебя, — с рыком и мне в губы.

— Бездушный придурок.

— Глупая колючка, — сказал, прикусывая нижнюю губу. Немного оттягивая ее и целуя.

Сознание заволокло туманом, но я все еще пыталась сопротивляться. Отталкивала Агеластоса от себя и шипела. Короткими ногтями впивалась в плечи, прекрасно зная, что оставляла на смуглой коже царапины даже сквозь ткань кофты, но Кириан будто бы этого не замечал.

Наоборот, еще сильнее прижимал к себе и целовал так, что душа плавилась и я вся горела. Его собственное тело уже было накалено до предела и напряженно настолько сильно, что, казалось, я была прижата к металлической глыбе.

— Отстань, — хотела закричать. С надрывом и теми эмоциями, которые разрывали изнутри, но почему-то прошептала очень тихо. — Сколько раз повторять? Вали к своим девкам.

— Я хотел. Веришь, Очкарик, не то, — он вновь поцеловал, а я отвернулась. Сопротивлялась из последних сил, но уже не понимала, кому противостою — ему или себе.

— Не верю. Ты этого не заслуживаешь и одной из твоих девок я быть не собираюсь. Я не хочу быть одной из множества.

Кириан, сжав мои волосы в своей ладони, заставил запрокинуть голову и поцеловал шею. Проклятье. Делал это так, что из сознания мгновенно начали выветриваться остатки здравых мыслей и я уже была не Чарой, а хрупкой девушкой, которая таяла в умелых руках сильного парня.

— Кем ты хочешь быть?"

"Сердце стучало настолько громко, что его биение отдавалось гулкой дробью в ушах, из-за чего я не расслышала вопрос и, естественно не ответила на него. Кириан заставил посмотреть ему в глаза и, прикасаясь своим лбом к моему, повторил:

— Чара, кем ты хочешь быть для меня?

«Никем. Так же, как и ты для меня никто» — вспыхнуло в сознании, но я не смогла произнести эти слова. Почему? Моя защита перед ним рушилась, а все из-за этого проклятого «Чара».

Мое имя, произнесенное Кирианом звучало совершенно иначе. Глубоко и особенно. По собственнически. Так, что по коже вновь бежали мурашки и та стена, которую я выстроила между нами покрывалась новыми трещинами.

— Чара, ответь, — поцелуй в губы. Короткий, но практически нежный и осторожный, хотя я чувствовала, что сам парень был на пределе, но сдерживался. — Кем?

Глубокий вдох и прерывистый выдох.

Никем… Никем.