Первый...

Агеластос предупреждал, после этого говоря о другом:

— Я не люблю, когда к моему прикасается кто-то другой.

— Я немного не понимаю к чему ты все это говоришь.

— Не изменяй мне, Чара.

— Чтобы изменять, нужно встречаться. Между нами ничего такого нет.

Кириан ничего не сказал, но, через квартал он припарковал машину около тротуара.

— Зачем мы тут остановились? — я окинула взглядом улицу. Думала, что, может, Кириану понадобилось в магазин, но рядом был лишь ряд безликих пятиэтажек."

"Одно мгновение и я уже была вжата в спинку кожаного сиденья и губы Кириана оказались на моих.

Поцелуй сразу жесткий и дикий. До взрыва безумный. Сладкий и острый. Чем-то похожий на наказание и, в тот же момент на метку.

Я старалась не поддаваться, но голова опять опустела и тело наполнилось огнем, в котором хотелось сгореть.

— Мы встречаемся, — сказано мне в губы. Жестко. Так, чтобы я приняла это и не смела возражать.

А я сильно зажмурилась с трудом улавливая мысли, которые начали роиться в голове — завтра приедет Ксенон.

При сильном желании я уже послезавтра могла уехать в Салоники.

«Не смеши. Еще несколько дней и я уеду из Афин. Навсегда» — чуть не сорвалось с моих губ, но я все же промолчала. Решила не рассказывать об этом Кириану.

Глава 22. Готова

Сознание уже давно опустело и голова наполнилась дурманом. Он почти все притуплял, делая неважным те вещи, которые в обычном состоянии я бы поставила на первое место. Например, моя ненависть к Кириану, которая все еще бурлила в крови, но так же перемешивалась с чем-то другим.

С тем, что наоборот притягивало к Агеластосу и вот это уже ощущалось. Причем, очень сильно. Так, что я сама этого не понимая, обняла Кириана за шею, а он, рыкнув, еще сильнее вдавил меня в спинку сиденья, делая поцелуй еще более диким и безумным.

Это мгновение веяло надрывом грани, но незримо хотелось еще большего. Так, чтобы эта близость накрыла мощной волной и я была ею сокрушена. Казалось, что только так можно было удовлетворить то, что пожирало изнутри.

К тому же, прошедшая ночь уже разрушила многие барьеры, из-за чего прикосновения были другими — более откровенными.

Именно этим с каждой прошедшей секундой формировалась некая нить, связывающая нас. Делая уже не чужими людьми.

— Хочу… — Кириан прохрипел, целуя подбородок, а потом шею. Вместе с этим, расстегивая мою куртку и ладонью опуская воротник, после чего кусая плечо и тут же касаясь губами покрасневшей кожи.

Я задрожала и онемевшими пальцами сжала ткань его кофты.