Первое правило королевы

Ее муж был высок, худощав, в меру строен и широкоплеч — не зря же «новая счастливая» польстилась! — и Инна всегда была уверена, что ей нравятся именно такие мужчины.

В этом смысле — она задумчиво оглядела помятый диван, который еще не отошел от испытаний — все у них с мужем было очень живенько, и где-то даже мило, и так же отличалось от только что пережитого, как высадка на Луну отличается от ее имитации в ванне с водой.

И с этим теперь придется жить!..

Она натянула свитер и джинсы прямо на голое тело и обнаружила его за дверью, уже полностью одетого.

Они прогнали с его куртки кошку Джину и попрощались с торопливым облегчением.

Он сбежал с крыльца, и под фонарем она еще увидела его голову, мелькнувшую на уровне высоких окон, а потом он канул в метель, как будто его и не было."

"Она постояла у окна, а потом пошла на кухню, где остался его запах — табака и французского одеколона, — решительно ополоснула его чашку и сунула на полку, чтобы не маячила перед глазами, ни о чем не напоминала.

На столе лежали сигареты и зажигалка. Инна искоса на них посмотрела, ей не хотелось брать это в руки.

Завтра уберет, а пока пусть так.

Она открыла воду в ванну, с брезгливостью кошки Джины отнесла в корзину лифчик и трусики и опять посмотрела в окно.

Конечно, его там не было. Странно было бы, если бы он продолжал там стоять, но она почему-то была уверена, что увидит его, и сильно расстроилась, когда не увидела.

Совсем ты, матушка, рехнулась, сказала она себе.

Горячая вода привела ее в чувство, и она долго лежала, ни о чем не думая, отдыхая от всех сегодняшних переживаний и потрясений.

Она была уверена, что ни за что не заснет этой ночью, и уснула, едва только пристроила на подушку голову — неподалеку от кота Тоника, который так за весь вечер и не спустился вниз, чтобы посмотреть, что такое происходит в его доме.

Ее разбудила горничная Аделаида Петровна, вернее, зычный голос, которым она созывала котов к завтраку.

— Кысь-кысь-кысь, — надсаживалась Аделаида Петровна, — кысь-кысь!

Иннины кошки терпеть не могли, когда их звали «кысь-кысь», как каких-нибудь безымянных, и на призывы не откликались. Они, конечно, снизойдут до завтрака, но только когда непонятливая Аделаида, которая не догадывается позвать их по имени, уберется из кухни.

Инна улыбнулась и с головой накрылась одеялом. Еще десять секунд.