Первое правило королевы

— И что? Мы должны идти в атаку на вице-премьера? Это он застрелил ночью вдову Мухина?

— Тебе ничего не угрожает, — холодно сказала Инна, — ни тебе, ни твоей карьере. Я все возьму на себя.

— Александр Матросов, — пробормотал Ястребов недовольно. Она предпочла не услышать.

— Мне нужно только… небольшое содействие.

— Ладно, — вдруг согласился он с яростной любезностью, — шут с ним, пусть будет содействие. Только ты сейчас подробненько расскажешь мне, в чем и против кого.

И она рассказала.

* * *Над Енисеем в розовом дымном тумане вставало солнце, похожее на кусок льда в бокале.

Даже здесь, за лиственничными стенами, чувствовалось, как там холодно.

Холодно и поздно. Она опоздала на работу, наверное, первый раз в своей жизни.

Аделаида давно ушла, задав корму ее кошкам. Осип три раза звонил, все приставал с какими-то новыми вопросами, которые он умел виртуозно изобретать. Катя тихо возилась на первом этаже — завтрак, что ли, готовила? Инна не хотела завтракать. Она совсем ничего не хотела.

Сегодня последний день драмы.

Нет, так не говорят. Сегодня последний акт драмы.

Вот интересно, что с ней будет сегодня — она посмотрела на часы, — сегодня в шесть часов вечера?.. Сейчас одиннадцать. До шести осталось всего ничего.

Отец говорил «кот начхал», когда хотел сказать — мало.

Инна улыбнулась. Она редко вспоминала отца. Он так же был задавлен матерью, как и она сама, и она так до конца и не простила ему, что он ничем не мог помочь ей, маленькой. Он-то мог сопротивляться, у него был выбор, в отличие от нее, которая должна была только терпеть и ждать.

Терпеть и рисовать картинку с солнцем и толстым зайцем под елкой. Терпеть и смотреть в грязное окошко на собачью будку и засыпанный щепой двор. Терпеть и думать, как она уедет в Москву и станет жить, как ей хочется, и больше никогда не вернется обратно.

Господи, помоги мне! Еще чуть-чуть. До шести часов. С шести я сама — как всегда, всю жизнь, только сама, одна. А до шести — помоги мне, господи!

Она одевалась особенно тщательно, словно на самый главный в своей жизни прием или бал, ибо в бой так не наряжаются.

Но она и тут ни за что не хотела мириться с обстоятельствами.

Она сильнее их. Сегодня она будет так хороша, что враг будет сражен одним только ее видом.

Бриллианты в уши. Бриллианты на руку. Немного блеска на губы. Немного синевы на веки.

Вот и все. Она готова.

— Инна Васильевна! — воскликнула пораженная Катя, едва та переступила порог кухни. — Что это такое с вами?

— Доброе утро.