Первое правило королевы

Будто я не внутри, а снаружи, понимаете?

Инна настороженно покачала головой.

— Папу когда хоронили, мне казалось, что я над кладбищем, довольно высоко. И всех вижу — и вас, и дядю Сережу, и маму, и Митьку. Я даже им потом сказала…

— Кому — им?

— Маме, дяде Сереже и Митьке, он еще трезвый был. Мама заплакала, сказала что-то про наказание, а дядя Сережа расстроился. Он вообще нас очень любит.

— А ваш брат?

— А Митька не слушал. Ему, наверное, выпить хотелось, а мама его караулила, чтобы он хоть не сразу… понимаете?

— Понимаю.

— Она все надеялась, что мы его в Питер заберем, найдем ему там работу и станем жить втроем…

Катя вдруг ногтями одной руки впилась в другую — сильно. Когда пальцы разжались, Инна увидела четыре полукруглых красных следа, она содрала кожу до крови, но справилась с собой, и голос ее звучал достаточно спокойно.

— Я теперь осталась совсем одна. Митька ведь тоже… пропал. Этого только мама не понимала, все надеялась, а я-то знаю, что он пропал.

— Катя, — осторожно спросила Инна, — а когда Любовь Ивановна ушла на встречу со мной, ваш брат где был?

— Не знаю.

— Видела.

— Ну вот. Я ждала ее, ждала, потом я дяде Сереже позвонила. Он сказал, чтобы я не волновалась, что маме, может, просто надо одной побыть…

— А вы ему… сказали, куда она пошла?

— Я сказала, что к Митьке в квартиру, что ей вещи надо собрать, потому что мы все вместе уезжаем в Питер.

— А почему вы Якушеву не сказали, что Любовь Ивановна должна там встретиться со мной?

Катя пожала плечами — этот вопрос ее нисколько не занимал.

"— Мама просила никому не говорить, я и не сказала. Но дядя Сережа ни при чем, это точно! Они с папой еще в совпартшколе вместе учились, и маму он любит, и нас.

— Я знаю, — согласилась Инна.

— Ну вот. Он приехал еще до света и сказал, что мама умерла. От сердца. Прямо у Митьки в квартире. И больше я почти ничего не помню, Инна Васильевна. Помню только, что шла по какой-то улице, по доскам, собаки лаяли, и я думала, что это Альма.

Зазвонил мобильный телефон. Катя замолчала и уставилась в пол. Инна взяла со стола легкую трубку.

— Инна Васильевна, это Глеб Звоницкий. Я на крыльце стою.

— Глеб, — быстро спросила Инна, — как зовут твою собаку?

— Кого?..