Персональный ангел

Вам останется только принимать контрмеры.

– И примем. Может, “жучок” все-таки поставить?

– Может, и поставить. Я не смогу быть рядом каждую минуту. Да это и подозрительно в конце концов."

"– Хорошо, встретитесь с Павлом и все обсудите насчет “жучка”. Деньги мы перевели.

– O.K. И не звоните мне, лучше я…

– Побаиваетесь все же?

– Да ведь не вы же головой рискуете!

* * *

Тимофей стоял на самом краю и думал. Под ним и перед ним дышало и ревело невидимое в темноте громадное холодное море.

Тимофей Кольцов не был романтиком и поэтом, но море завораживало и пугало его. Он относился к нему как к живому организму. В его присутствии он мог думать и принимать решения лучше, чем в присутствии своих компетентных и профессиональных замов. Море было таким же, как он сам, – расчетливо неуправляемым, не подчиняющимся никакому контролю, создающим всего лишь иллюзию близости к людям.

Люди могли использовать его только в той степени, которую оно допускало, и Тимофей тоже. Они оба не боялись выходить из берегов и заглатывать слабых и не готовых к борьбе.

Он никогда не мог толком объяснить себе своего отношения к морю, но когда пытался, выходило что-то в этом роде.

Ночная Балтика обдавала его соленым и влажным ветром. Белая пена исступленно бросалась на бетонные стойки пирса и ни с чем откатывалась назад. Тимофей думал.

Охрана на пирс за ним не пошла – темный силуэт, похожий на одногорбого верблюда, маячил почти у подъемника.

Но шеф не торопился.

За три дня он провел восемь совещаний, уволил заместителя директора “Янтаря” по хозяйственной части, который стал воровать слишком активно, а директор уволить его не мог, потому что тот – родной племянник мэра.

Ему всегда нравилось вникать в подробные мелочи управления. Они позволяли оставаться в курсе всех дел и не давали расслабиться окружению.

Барин в любой момент мог нагрянуть и потребовать от управляющих детальных отчетов.