Перо бумажной птицы

Только улыбки-то на губах не было, вот в чем загвоздка, и Ника даже растерялась, пытаясь понять, из-за чего возникает этот эффект.

Чтобы преодолеть смущение, она быстро спустилась и оказалась рядом с ним, на одном уровне, внутренне готовая к схватке.

Она всегда била сокращением дистанции. Многократно опробовав этот ход, Ника знала, как он действует на врага. Все поначалу теряются. Не в последнюю очередь из-за нарушения правил: это мужская тактика, женщины так себя не ведут. И кроме того, противник вдруг видел ее всю очень близко: волосы, грудь, глаза…

Частный детектив не подался назад, как его дружок, горилла на стероидах.

Ника вдруг растеряла изрядную долю своей самоуверенности.

Пауза затягивалась. Требовалось что-то сказать, а она молчала, пытаясь понять, что изменилось.

– Так вот, о нашем с вами деле, – сказал Илюшин, по-прежнему не двигаясь.

Из-за того, что они стояли почти вплотную, это прозвучало интимно, и Ника начала краснеть, как девчонка.

Чтобы не потерять лица, она опустилась на нижнюю ступеньку. Взглянула на него, отыгрывая назад: никаких наездов, вам почудилось, – всего лишь очаровательная женщина смотрит на вас снизу вверх, и, кстати, обратите внимание, что ключицы в таком ракурсе выглядят особенно беззащитно…

На ключицы Илюшин не купился. Он присел на тропинку, поджав одну ногу под себя и положив руку на колено второй для равновесия. Кивнул в сторону Даши, игравшей с собакой.

– Вы думаете, это несчастное настрадавшееся дитя? Неоперившаяся птичка, выпавшая из гнезда? Вступили в состязание с собственным мужем, который очень старался ее убить. Он убивал – вы спасаете. Я прав?

Ника молчала.

– Мне поначалу чудилось, будто в вас взыграл материнский инстинкт. Но, похоже, вы исправляете мировую несправедливость. Это намного хуже.

– Почему хуже? – не удержалась она.

– Потому что инстинкт вам подсказал бы, что перед вами, конечно, полуребенок, но только совсем не тот, которым вы ее считаете.

"– Ей восемнадцать лет!

– В шесть месяцев ее жизни вместилось не меньше, чем в ваши шесть лет.

– Вы обо мне ничего не знаете, – зло бросила Ника.

– Зато больше вашего знаю о Даше, – пожал плечами Илюшин.