Перо бумажной птицы

– Да катись ты к чертовой матери с такими идеями! – не выдержал Бабкин. – Я тебе не позволю ставить Дашу под пули! Нашел подсадную утку! Богом клянусь, Макар…

Он хотел добавить, что в этот раз его друг зашел слишком далеко, и что если они сядут и хорошенько подумают, то изобретут другой способ. Не может быть, чтобы не изобрели… Надо привлечь полицию, в два рыла им этот ворох чертовых карт не разгрести.

Дверь приоткрылась. За ней стояла Даша, закутавшаяся в плед, и глаза у нее были круглые, как плошки. Голубые эмалированные плошки, на дне которых плескался ужас.

Бабкин бросил взгляд на ее лицо – и все понял.

Девчонка слышала их разговор.

Все. Теперь ее не остановить. Эти двое, она и Макар, нашли друг друга. И тот, и другая пойдут к своей цели напролом. Один, не моргнув глазом, рискнет чужой жизнью, другая – своей собственной.

Однако он все-таки должен был попробовать. И Бабкин произнес, обращаясь к девушке, экспрессивную речь, смысл которой сводился к тому, что они торопятся с решением, бессмысленно идти на эту непродуманную и со всех сторон крайне опасную операцию без малейшей гарантии успеха, в которой он сходу может назвать три слабых места, да что там, практически прорехи, любая из которых поставит крест на всем предприятии, разойдется же все по швам.

Даша посмотрела на него, потом на Илюшина. Лицо у нее было очень бледное, но не из-за грозящей ей гибели, как подозревал Бабкин, а потому что ей только что стало ясно, что подвал никуда не исчез.

– Когда выходим? – спросила она.

Лес был все тот же, и в то же время неуловимо отличался. Как будто с того момента, когда Даша отпрыгнула от мчащейся на нее машины, прошел год, а она и не заметила. Сосны чуть выше, трава чуть гуще. Чуть больше мусора на обочине.

Это она заставила сыщиков заехать сюда, прежде чем высадиться «на точке», как выразился Сергей. Дошла до сосны, потрогала шрам от пули в теле дерева.

Сосну не убило, и ее не убьет.

Даша вернулась в машину, захлопнула дверь:

– Поехали!

– Звонить сейчас будешь или когда до места доберемся? – спросил Сергей.

Поняв, что ее не переубедить, он перестал кидаться на них с Макаром и стал молчалив и сосредоточен. Когда Даша бросала взгляд на его хмурую небритую рожу, ей почему-то хотелось смеяться. Она давила смешок, а он все равно рвался наружу. Господи, не заржать бы во время телефонного разговора.